Заговорщики

Где-то далеко в стороне от торжества праздновал совсем другой и один ему известный праздник конюший Стабл, а егерь Хантс отдыхал после очередной изматывающей охоты. Чашник Каборд, удалившийся в покои после неблагополучной пробы вина, уже успел вернуться, выпить снова и уснуть прямо на столе. Камерарий, с молчаливого одобрения Томаса, приказал слугам перенести спящего куда-нибудь за дальние столы, где собрались наименее достойные из гостей. Писарь короля мистер Пэн скромно разместился за одним из крайних столов среднего ряда, втихую попивая вместо вина эль.

Сир Хью же, напротив, пользовался случаем и старался познакомиться с как можно большим количеством известных рыцарей, но раз за разом неизбежно разочаровывался отсутствием у тех ратных подвигов. В центре зала весело выплясывал шут, а мистер Кук бегал от стола к столу, нахваливая старания своих слуг на кухне – так, по его словам, сколь бы мерзкое мясо не привёз с охоты мистер Хантс, под руководством столь опытного кравчего оно всё равно будет таять во рту и подарит съевшему его человеку истинное блаженство. Безмолвной тенью на этом празднестве держался церемониймейстер мистер Холидей, уже покончивший с большинством возложенных на него обязанностей и теперь занявший место у той самой кладовой, куда запрятал горшки. Оттуда он молчаливо бдел за желудком короля, не лишая себя удовольствия скорбеть о предстоящей участи.

Король был весел, как никто другой. Он жадно впивался пожелтевшими зубами в сочное мясо, обвив толстыми, увешенными перстнями пальцами, оленью кость, и обильно заливал всё это вином, осушая по кубку за глоток.

Составляющие ему компанию лорды поначалу молчали, за исключением Фортуны, который, будучи весьма острым на язык юношей, вполне был способен болтать за четверых. Этому молодому лорду, получившему земли в наследство от отца, ещё не исполнилось и тридцати, за столом он оказался единственным, кто не застал войны империй. В редкие моменты просветления и серьёзности король ещё мог припомнить, как покойный отец юнца привёл немногочисленный, но хорошо экипированный отряд, и сражался вместе с ними немногим южнее многовековых стен Реджиса. Сейчас же перед королём сидел костлявый златовласый юнец с сияющей улыбкой, напрочь отсутствующим аппетитом и неуместными для такого худого лица вислыми щеками. Он всё рассказывал о девицах, что дожидаются его в тёплой постели, о пузатых бочках сладкого вина, которое отчего-то не пил здесь, и шутил шутки, над которыми смеялся сам.