Мэтт. Часть 1

А копить обиды внутри себя – не лучшее качество мужчины.

Джек похлопал меня по коленке, поднялся и так же тихо вышел из амбара.

Впервые в жизни мне предстояло принять осмысленное, взвешенное решение. Решение, которое могло здорово изменить мою жизнь.

Глава 7. «Стычка».

Пройдя мимо супермаркета, где ещё вчера встретил Малкольма с компанией подростков, добрёл к перекрёстку. Левый поворот уводил дорогу к центру. Правый – в мой родной район. Ещё раз вздохнув, поправил лямку рюкзака, надетого на одно плечо, и потащился домой.

Я просидел в амбаре Джека всю ночь, рассуждая о сказанном им. Только к утру все-таки решился. Попрощался с Сэмом и его отцом, собрал вещи, которые за пару месяцев моего пребывания на ферме купил мне Джек. И ушёл, пообещав заглядывать в гости.

Джек был прав. И Джой, и Майком, и мной, и всей Южной окраиной Трентона управлял страх. Висел угрюмой тучей над домами и головами жителей, высыпая на них сверху тревоги, неуверенность, несбывшиеся надежды. Каждый из живущих здесь, не знал даже примерно, что готовит завтрашний день.

Судьбы людей в большинстве своём зависели от других. Работодателей, чиновников, полиции. Которые видели в нас сброд, отбросы, нарывы на теле здорового общества города. Несовершенство системы настолько душило, что реакция в виде агрессии была закономерной. Если не ты, значит тебя – таков негласный закон нашего города и Южной его части.

Вдалеке показались знакомые улицы. Дома из коричневого камня, исписанные баллончиками стены, помятые контейнеры для мусора и заборы из сетки.

Недострои, полуразвалившиеся здания магазинов, складов, ставшие пристанищем для местной шпаны и наркоманов.

Мой дом. Двухподъездное здание в три этажа с фасадом из красного кирпича и серыми разводами от дождя. Окна в квартире Джой были раскрыты настежь. Я шмыгнул носом, вошёл в открытую дверь подъезда, поднялся на самый верх. За дверью соседа как обычно надрывался радиоприёмник. Снизу, на втором, были слышны перепалки детей. Видимо, семья Малкольма в сборе.

Я опустил ручку и чуть приоткрыл дверь. Петли тут же противно скрипнули, а в конце коридора появилась кудрявая голова матери.

– Мэтт? – опешив, она смотрела на меня и вытирала руки полотенцем.

– Привет, Джой, – сказал я с напускной холодностью. Почему-то не хотелось демонстрировать ей все приливы слабости, испытанные прошлой ночью.

Джой тут же отреагировала на мою фразу и тон. Сжала губы, дёрнула пятерней причёску и засопела.