Мокрый сентябрь

Главным образом, описывались моменты истории, происходившие с городком или в мире. А если подходящего праздника не находилось, просто писали: «УЛЫБНИСЬ, ЧИТАТЕЛЬ! С КАЖДЫМ ДНЕМ ЖИТЬ СТАНОВИТСЯ ВСЕ ЛЕГЧЕ!». Рим до конца не мог понять, к чему газета, лицо которой источало едкое зловоние, внутри себя так по-доброму, по-наивному, предлагает ему улыбнуться. В глубине души ему казалось, что это не более, чем фальшь, притворство, чтобы отвлечь читателя от самой сути, лежащей на поверхности, точнее, на самой первой странице «ПУЗЫРЯ».

Крупного заголовка, за который хочется поначалу отдать 50 рублей, а затем, ознакомившись с содержимым, смачно подтереться нужной стороной, скомкать и выбросить в мусорную урну, отплевываясь, поклявшись более не брать в руки подобную брехню, а уж тем более и тратить на неё деньги.

Глава 4

Внутренний часовой пропищал, что пора бы возвращаться домой. Рим вскинул руку и развернул табло часов, вглядываясь в электронные цифры. Часы явно показывали ровно десять с двадцатью секундами.

«Угу, а время-то уже не детское», – решил для себя молодой человек, и впервые за вечер усмехнулся. Подумать только, время не детское, да и он уже не ребенок, но домой все же стоило возвратиться. Кофе не подействовало, и веки постепенно прибавляли в весе, так что в этот раз вечер не затягивался до положенных одиннадцати тридцати. Стоит признать, что день выдался нелегкий: первую половину дня Рим помогал отцу в погрузке продуктов, оставшееся время он потратил на участке Эвелины, срубая толстые кукурузные початки с массивных стеблей и складывая их в тележку. Размеры початков поражали воображение: год выдался на удивление урожайным. Недостаток сил, брошенных сегодня на физический труд, очевидно, сказывался и на моральном состоянии юноши. Кровь в теле приливала к ногам, рукам, ноющим не от боли, а от испытанного перенапряжения, и в итоге до мозга доходило совсем немного. Тем не менее, он был в состоянии здраво рассуждать, по крайней мере, до этих пор. Рим предположил, что, приляг он сейчас на кровать, кровь бы сразу же равномерно растеклась по всему телу, заполняя пробелы, оставленные трудом, в том числе хлынув и в опустевшую черепную коробку. Мысль о кровати, мягкой и пушистой от гусиных перьев, начала манить, все сильнее с каждым разом. Знакомое чувство уже посещало Рима не один десяток раз: надо было отдохнуть, и тогда все пройдет.

Взгляд от газеты отцепился напрочь.