Bom caminho, или Пилигримуши на Пути Святого Иакова

Кладбище занимало довольно компактную прямоугольную территорию с фамильными склепами по периметру. Здесь как раз все было чинно-благородно: сияющие надгробные плиты с живыми цветами, элегантные кресты, фигурки ангелов и святых дев рядом с табличками имен усопших. Судя по датам в эпитафиях, здешние люди в большинстве своем были долгожителями: многие дотянули почти до ста.

Бродя по кладбищу, я впервые понял, зачем гробы иногда делают роскошными, поразительно красивыми. Оказывается, гробы с останками не всегда закапывают – их ставят в открытые семейные склепы, помещают в ниши, расположенные одна над другой.

Понятно, что ничьи ручки-ножки из гробиков не торчали – просто бывшая одесситка «Медея» не могла удержаться, чтобы слегка не приукрасить действительность. Жаль, что она не пишет: могла бы стать непревзойденным летописцем!

3

Накануне вечером наша группа прислала сообщение о том, что устроилась в ночлежке с кучей щедрых пилигримов: те угощали всех вином и пели песни под гитару.

Девицы удивлялись, где это мы бродим и когда уже присоединимся к их веселой компании. Мы обрисовали ситуацию, пообещали утром пораньше добежать до альберга и дальше топать вместе.

Но утро у нас получилось не слишком раннее: неспешный завтрак, осмотр кладбища – все это заняло массу времени, поэтому к первой желтой стрелке мы вышли в пол-одиннадцатого. Когда добрались до приюта, он оказался закрытым – значит, все постояльцы уже отправились в дорогу.

В кафе напротив я спросил у официанта, не заходила ли сюда группа шумных иностранок и не оставляла каких-нибудь записок для своих товарищей.

Он пожал плечами – в то утро еще вообще не было никаких посетителей. Ну что ж, вздохнули мы, пойдем тогда в своем темпе, а к вечеру встретимся в следующем приюте.

На очередном столбе с ракушкой висел щит с десятками отзывов о Пути и пожеланиями – паломники их оставляли для «грядущих поколений». Были там надписи и на русском языке. Одна из них гласила: «Отпускайте от себя идиотов и клоунов.

Цирк должен гастролировать». Внизу красовалось имя автора: Фаина Раневская.

– Хм, – произнесла Ира, в задумчивости потирая подбородок, – уж не наши ли девицы оставили эту записку? Намекают: дескать, мы вас отпускаем, убогие вы наши, гастролируйте сколько угодно в своем темпе.

– А может, все наоборот? – сделала предположение Инна. – Может, нам на глаза попалась эта надпись, чтобы мы их отпустили? Пусть уже наши клоунессы бегут сломя голову и веселятся под гитару.