Танец Шивы

], что он потомственный сибирский шаман родом из Бурятии, а ныне практикующий целитель в Иволгинском дацане – буддистском монастыре под Улан-Удэ. После сухих сведений о том, что на счету Ашатаева сотни исцеленных людей, включая безнадежно больных, указывались контактные данные врача – его сотовый телефон и электронный адрес.

Из опасения случайно закрыть страницу и никогда ее больше не найти, я скопировал адрес Абармида и тут же послал ему сообщение с вопросом, возьмется ли он излечить мое «эксклюзивное» заболевание.

Ответ пришел почти сразу – в нем целитель просил меня выслать вразумительное фото, на котором хорошо видны глаза. Я немедленно выполнил его просьбу, после чего последовало молчание, невероятно меня встревожившее: неужели отсутствие очередного письма означало отказ?

Несколько часов я пребывал в самом взвинченном состоянии ума и тела, как вдруг получил от Абармида ответ: «Затрудняюсь сказать наверняка, от меня скрыта часть информации по поводу тебя. Чтобы принять какое-то решение, потребуется твое личное присутствие».

Обрадованный тем, что целитель хотя бы не дал мне от ворот поворот, я поспешил написать, что готов приехать в любое время. «Отлично! – последовал ответ. – Тогда собирай чемоданы – и добро пожаловать в Индию!»

Глава вторая

Самолет, летящий в Гонконг, целый час находился в зоне атмосферного неспокойствия. Я сидел, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники, и небезосновательно полагал, что мой третий в жизни перелет может оказаться последним: машину швыряло из стороны в сторону, мы то и дело проваливались в воздушные ямы – туманную бездну, где исчезал даже звук ревущих двигателей.

Пилот просил по громкой связи не сеять в салоне панику, стюардессы со встревоженными лицами носились в проходах, умоляя пассажиров оставаться пристегнутыми, и, если очередное падение было особенно затяжным, женщины на задних рядах принимались громко визжать – словом, налицо были все признаки неминуемого крушения. Когда же, вопреки дурным предчувствиям, мы приземлились в аэропорту, у меня было ощущение, что я вернулся с того света.

К счастью, воздушное пространство от Гонконга до Нью-Дели оказалось более дружелюбным. Полчаса недоверчивого наблюдения за полетом «Боинга» – и я наконец расслабился, даже с удовольствием отведал индийскую пищу яркого-желтого окраса – ее предложил темнокожий бортпроводник в индусском облачении.

После обеда с бокалом терпкого вина я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.