Во власти огненного наследства. Часть 1

– Странно, что они, уходя, не подожгли дворец. Я бы тогда точно не выжил. Да, и эти четверо тоже, – задумчиво проговорил Ятон.

Какое-то время он молчал, о чем-то думая, а затем твердо приказал:

– Отправь в Китион под видом обычных торговцев Маттана и тех, кого он посчитает нужным взять с собой. Обеспечь всем необходимым. Пусть разведают все, что можно. Если мой сын все еще жив, и он там, пусть найдут его во что бы то ни стало. И если они его найдут, пусть простят меня боги, но кипрянам несдобровать.

***

В таверне было людно.

Вдоль стен просторного помещения ровными рядами стояли низкие столики, вокруг которых на продолговатых ковриках, некоторые сидя, некоторые полулежа, располагались разные по виду люди, наслаждаясь обеденной трапезой. Здесь играла живая музыка, и вкусно пахло жаренным мясом.

Как успел по пути сюда объяснить Эмиль, здесь могли готовить на любой вкус, и предоставляемый выбор блюд был более разнообразным, чем в других местах.

Удобно расположившись за столиком в дальнем углу помещения, три недавно встретившихся человека, заказав себе обед, каждый свое, теперь спокойно ожидали, когда им принесут еду.

– Меня зовут Эмиль, – начал беседу римлянин. – Я родом из Фракии. Мой отец погиб на войне, когда римляне наводили порядки в нашем городе, а мать спас от позора один римский сотник. Он заступился за нее, когда её хотел изнасиловать рядовой легионер. Она тогда была еще совсем юной. Всего шестнадцать лет. А мне было чуть больше года отроду.

В общем-то, она стала его рабыней, но, как она рассказывала, он был хорошим господином, и никогда ее не обижал и не использовал как женщину.

Речь Эмиля так и струилась из его уст, как приятно журчащий ручей. Он рассказывал о себе легко и непринужденно. Своей открытостью и добрым отношением к собеседникам, он и так сразу располагал к себе, а когда Серт и Атэс услышали, что он еще и не римлянин, они стали относиться к нему еще лучше.

– Потом мою мать, которую, кстати, зовут Тала, купил у него один царедворец и предложил ей быть его наложницей, – продолжал рассказ Эмиль.

– У него уже была жена? – спросил Атэс, внимательно слушающий рассказ собеседника.

– Нет, не было. Моя мать была его единственной женщиной, – ответил Эмиль и налил себе вина, которое в этот момент поставили к ним на стол.

– Тогда, почему наложницей, а не женой? – удивился Атэс.

– Ай! – поморщился фракиец, – думаю, что это не более чем предрассудки того времени.