Во власти огненного наследства. Часть 2

Ему очень нравилось взбираться наверх с обезьяньей ловкостью, зная, что в этом ему нет равных. Еще в детстве он мог взобраться быстрее всех мальчишек на любое дерево на острове, а в те дни, когда Касатка или Бегемот стояли на причале в бухте Челюсти Акулы, были для него самым лучшим временем. Он мог целые дни проводить, вися на реях и лазая по мачтам. А если ему еще и давали какое-нибудь задание, привязать трос куда-повыше, или осмолить мачту, мальчишка не помнил себя от счастья.

Итак, привычно забравшись на смотровую площадку, Сиплый взглянул вдаль, в открытое море, туда, куда с самого детства смотрел множество раз, мечтая, что однажды он там окажется. Какой-то там Бегемот… это все не то! Молодой смотровой спал и видел, что однажды он-таки сможет стать частью полноценного экипажа самого скоростного судна в этих водах – Касатки!

Ему очень нравилось, что здесь, на смотровой площадке, он на своем месте. Никто не мог так быстро сюда взобраться, и никто не видел так далеко, как он.

Сиплый замечал такие мелочи и детали, которые, даже когда он был еще совсем мальцом, неоднократно спасали судно. Несколько раз он видел опасные рифы под водой, и пару раз замечал пагубную отмель. Во всех случаях экипаж успевал отреагировать и сбавить ход, что спасало судно от неприятных последствий. И хотя именно по этой причине он и осип, так как слишком громко кричал оттуда сверху, чтоб быть услышанным, но это было не так важно. Он был чрезвычайно доволен собой, что оказывался столь полезен экипажу и судну.

Свежий ветер трепал его волосы, частично выглядывающие из-под повязки на его голове, и опьяняющее чувство высоты и предвкушения предстоящего плавания наполняло все еще существо. Внимательный взгляд Сиплого привычно скользил вдоль линии горизонта, когда вдруг его зоркое око заметило темную точку на фоне однообразной синевы.

«Что?! Что это такое?! – Подумал он, и присмотрелся повнимательней.

 – Не может быть!»

Сомнений не было. Это явно было чье-то судно.

Еще несколько мгновений Сиплый разглядывал увиденное.

Стоило спуститься лишь на полметра ниже, и вид линии горизонта тут же терялся за прибрежными скалами, и смотровой знал, что со стороны моря вход в бухту вообще не разглядеть. А вот место, где он находился, было достаточно высоко, чтобы увидеть с него эту часть горизонта.