КОРОЛЕВ

С высоты мне кажется, что океан

Величественный, но какой-то тихий.

Я вспоминаю тропический ураган

На индийском острове Маврикий.

Мне сегодня предстоит обзор

Владивостокского молочного завода.

Я почти гоголевский ревизор,

Злой и невыспавшийся после самолёта.

Меня встречает свита мелких карт

Под предводительством одной Бубновой Дамы.

Нас мчит японский электрокар

К развитию давно назревшей драмы.

Директор импозантен и светлоус,

Но в его биографии есть тёмные пятна.

Где-то в рукаве у него есть туз,

По рукопожатию масть его непонятна.

Завод выпускает молоко, кефир,

И прочую мягкую кутерьму,

Но почему-то не делает твёрдый сыр.

Мне предстоит выяснить – почему?

У директора завода есть толковый зам:

Женщина в годах, вызывающая уважение.

Она рассказывает о том, что я знаю сам

О пастеризации и молочнокислом брожении.

Я словно невзначай спрашиваю её про сыр,

Она странно на меня глядит и что-то бормочет

Про белковые связи и нестабильный жир,

Про то, что здесь какие-то не те почвы.

Вечером мы с Королёвым идём в «Ночь»

(Фамилия директора, название ресторана).

Я спрашиваю его о непригодности местных почв.

С нами в зелёном платье Бубновая Дама.

Он нехотя отвечает, и мне почти ясна

Причина почвенного проклятья,

Но тут он опрокидывает бокал вина

В декольте Дамы, портит вечер и её платье.

Владивосток этой ранней весной

Похож на выздоравливающую собаку:

Из порта доносится корабельный вой,

В окнах свет борется с уходящим мраком.

С моего балкона я смотрю на Золотой мост:

Чайки летают ровными белыми кругами,

Чуть выше японский зюйд-зюйд-ост

Режет облака на рваные белые оригами.

Каждую ночь я возвращаюсь в свой отель,

По утрам пью сливки из белой посуды.

Так продолжается несколько недель.

Я забываю вкус пармезана, чеддера и гауды.

У удивительного местного молока

Есть одно необъяснимое свойство:

Усвоение его витаминов и белка

Избавляет от всякого беспокойства.

Я давно отключил свой телефон

От обременительных московских созвонов.

Тем поразительней, что случится потом,

Мне не понять этих молочных баронов.

После происшествия с декольте

Королёв заявляет о своём уходе.

Москва преследует его в суде.

Меня назначают директором на заводе.

С молока начинается мой день,

На заводе у меня слава молочного парвеню.

Кефир и прочая мягкая дребедень

Составляют всё моё дневное меню.