Ниндзя с Лубянки

С удовольствием он подставил лицо теплому августовскому ночному ветерку и стал в эту минуту похож на изваяние Будды, которое вынесли из лавки восточных редкостей на проветривание. Глаза его были полуприкрыты, лицо безмятежно разглажено, уголки красивого рта едва заметно приподняты в удовлетворенной улыбке. Постояв так несколько секунд, молодой человек вдруг опустил подбородок и прислушался. У забора, в том замечательном месте, где он перепрыгивал, раздавались приглушенные голоса. В прищуренных глазах брызнула опасная искорка, и резко выступили скулы на холеном лице.

В тишине донеслось: «…и не покуришь толком… косорылых… засекут… рассвет… не дергайся».

Азиат расстроенно скривил пухлые губы и неслышно направился в другую сторону. Обойдя особняк с тыла, он оказался в дальнем углу двора, у стены, выходившей на Большую Никитскую. Снова закинув портфель на спину, молодой человек ловко взобрался на забор, а потом так легко с него спрыгнул прямо вдоль опорной колонны, что со стороны, если его вообще можно было бы заметить в ночи, показалось бы, что он с этого забора стёк.

Снова постояв мгновение, но на этот раз не присев на корточки, а, наоборот, выпрямившись во весь свой неазиатский рост и слившись с колонной, франт послушал тишину. Успокоившись, отделился от колонны и легкой походкой отправился в сторону Садового кольца, на ходу отстегивая уже ненужный ремень от кожаного портфеля. Ночной ветер напоследок стеганул развёрнутым над только что покинутым особняком с обесчещенным сейфом белым полотнищем с большим красным кругом посередине.

Когда над Москвой уже быстро вовсю горело оранжевое августовское солнце, сильно напоминающее то, что посмотрело с флага вслед уходящему в темноту азиату, сам он сидел в большом кабинете перед портретами Сталина и Дзержинского на стене, напротив человека с остроконечной бородкой и знаками различия заместителя начальника Объединенного государственного политического управления – ОГПУ. Рядом с азиатом пристроился взволнованный следователь Юдин.

Около замнача – человек с точно такой же бородкой, но с тремя ромбами в петлице – заместитель начальника отдела контрразведки. Он говорил медленно и как будто неуверенно, подбирая слова:

– Арсений Тимофеевич, ситуация очень сложная… Данные наружного наблюдения… Все данные свидетельствуют о том, что агент Профессор – вы его прекрасно знаете – связан с японцами… Связан в том смысле, что внезапно вскрылись его контакты с секретарем посольства Охаси.