Аллея Висячей Толпы

– Отлично, можно я уже пойду? – спросил он, зевая.

– Так, а что с Аллеей? Ты чего-нибудь придумал?

– Ну, может это и вправду морок или ещё какая-нибудь доселе неизвестная ерунда. Тут на днях торговцы новые книги от Александра Петровича Бойля привезли, я взял все. Я посмотрю, может там есть.

– Обязательно посмотри. А после того как посмотришь, сходи поинтересуйся у Аполлинарии Николаевны, она ведь близко к Аллее живёт, не видела ли она чего. Ну и в саму Аллею сходи. Если это окажется обычным мороком или миражом, то это уже интересно, а если…

– Я то конечно схожу, – прервал его Женя, – но с вас после этого отпуск на две недели и гонорар в сотню резей.

Идёт?

– Идёт. —ответил вмиг помрачневший Павел Семёнович.

Они пожали руки и Евгений отправился домой, восстанавливать силы перед новым делом.

Выйдя из здания, он увидел стоящую неподалёку повозку. Кучер остановился, дабы наскоро перекусить. Женя подошёл к нему и спросил:

– Сколько до Микитинской?

– Две рези, сударь, – ответил водитель, жуя.

Когда ямщик доел, Евгений отдал два маленьких металлических блинчика и, открыв дверь, сел.

Доехав до своей улицы Евгений слез повозки и отправился к себе домой. Он жил в квартире, самой обычной по меркам его родного города, на втором этаже самого обычного дома. Пока ехал домой он еле сдерживался от того, чтобы не задремать. Когда он добрался до своего скромного жилища, то упал на кровать, сняв лишь обувь. От немалой усталости, он не увидел снов.

Когда Евгений проснулся он быстро поел, умылся и отправился на работу.

Он взял с собой механическую диковинку, подаренную одним из беглых инженеров – наручные часы с встроенным в них календарём. Он состоял из трёх барабанов, указывающих число, месяц и год. Сейчас на них было девять часов утра пятого июля две тысячи триста тридцать шестого года. Они казались Жене весьма забавной и полезной штукой, хоть в некоторых случаях и не удобной: можно смотреть и время, и число, но при этом приходилось переводить их, если в месяце было меньше тридцати одного дня. А барабан, что указывал годы следовало менять раз в пять лет у того самого мастера, подарившего их. Ещё одним изъяном этих часов была их толщина, которая требовалась, чтобы уместить туда барабаны и механизмы, приводящие их в действие.

Но их хозяин проблемы в этом не видел, ведь толщина была не слишком велика, а потому почти всегда носил их на руке. Так же он взял фотоаппарат – полароид, приобретённый у иностранного купца.