Невидимый ужас

Может быть, я тоже впал в некое подобие или даже в настоящую диссоциативную фугу, пытаясь сбежать от какой-то большой проблемы, вспомнить которую не могу по причине этой самой болезни? Может, этот «зов», доносящийся из глубин сна, вырывается из подсознания и носит защитный характер? Этакий защитный механизм, забирающий все мои мысли и тем самым не дающий думать о той проблеме, от которой я бегу? И что, если я, как все пережившие это состояние, сбегу в новое место, на некоторое время забуду всё о себе, придумаю себе новое имя и начну новую жизнь, которой проживу столько времени, сколько будет достаточно, чтобы значимость и болезненность проблемы немного поубавились? Моя рука, сжимавшая подлокотник, вспотев от напряжения, соскользнула с него.

«Но раз я думаю об этом сейчас, то, вероятно, такого не случится?», – пытался утешить я себя. Мне неизвестно, о чём думали люди, пережившие это состояние, но я ощутил, что балансирую где-то на грани изнеможённого сознания и сумасшествия. Но, тем временем, я уже сидел в кресле, самолёт взлетал, и пути назад уже не было.

Маршрут полёта, насколько мне помнилось, был примерно такой: из города, в который я прибыл на поезде, и из аэропорта которого отправляюсь, я лечу в Пекин, куда прилетаю утром примерно через восемь часов после отправки. Там меня ждёт пересадка длительностью в три с половиной часа. Из Пекина я лечу в Сингапур. Путь туда займёт примерно шесть с половиной часов. В аэропорту Сингапура будет необходимо совершить пересадку, длящуюся около пяти часов, и после отправиться в конечный пункт маршрута – международный аэропорт Джексон, также известный как Аэропорт Порт-Морсби, расположенный недалеко от одноимённой столицы страны, куда я должен был прилететь утром.

На то, чтобы спланировать, что делать и куда идти по прибытии, у меня ещё было время. Наблюдая за взлётом в окно, за тем, как огни города танцуют и размываются в кажущемся болезненным мареве, странно возникшим среди зимы, я чувствовал, что совершаю непростительную ошибку, отправляясь на далёкий остров, чтобы встретиться с чем-то, что всегда пряталось от взгляда людей, но вдруг решило показаться одному из них.

Прошёл примерно час после взлёта, когда я заметил, что навязчивые мысли пропали. Мой разум опустел от их внезапного исчезновения. Это дало мне возможность поспать. И, нервно утомлённый, я заснул и проспал приличное время без снов и без тревог. Меня разбудили перед посадкой. Мы прилетели в Пекин.