Приключение Арчибальда Д'энуре: проклятье камня и пепла

Цверги были пещерными жителями и, несмотря на то, что солнца они не боялись и быстро привыкали к нему, предпочитали чуть влажноватый воздух и тьму бесконечных коридоров своих городов.

Еще, его недовольство вызывали взгляды людей, мимо коих он проходил. Они с сестрой были уже достаточно далеко от своих земель, а в этих краях цверги встречались не часто, так что постоянные шушуканья и подозрительные взгляды, от которых не было спасения, сопровождали их постоянно.

Третьим, и самым главным пунктом, вызывающим у него раздражение, были людские традиции.

Ну зачем, скажите пожалуйста, нужно выжидать несколько дней, чтобы назначить встречу, а после перенести ее еще на пару дней?! Нет чтобы сразу решить все вопросы и не тратить ни их, ни свое время.

Он подошел к гостинице, где они снимали комнату и поднялся по лестнице, лишь бросив короткий кивок администратору, что был возможно единственным человеком в городе, которому не было дело до того, что они были цвергами. У двери их комнаты он остановился и постучал условным стуком.

Не то, чтобы это было нужным, но привычка, появившаяся после того, как их чуть не ограбили, в одном из западных полисов, уже въелась в разум.

– Входи!

Зычный голос его сестры раздался из-за двери и Ульз вошел. Она сидела за столом приводя в порядок свою амуницию: латный нагрудник, пару обычных наплечников и наручей и ее двухсторонний молот. Все остальные вещи были собраны и подготовлены к отъезду: если они получат отрицательный ответ, то больше в этом городе им будет делать нечего.

– Готов?

– Да. А ты?

– Тоже.

– Возьмешь с собой? – Ульз кивнул на двухсторонний молот.

– Нет, не стоит, – немного подумав ответила Ольдра. – Мы идем в магическую гильдию. Твои навыки геоманта будут полезнее моих воинских, братишка.

– Не называй меня так!

– А как еще мне тебя называть?! Я на пятнадцать лет тебя старше.

Ольдра поднялась со стула и возвысилась на Ульзом на целую голову и тому лишь пришлось признать ее правоту. Его бесила привычка сестры называть его «братишкой», но поделать он ничего не мог.

Если бы она называла его так при посторонних, то Ульз бы воспротивился, но при общении между собой, это прощалось: он не хотел ссор, ведь кроме сестры у него больше никого не осталось.

– Нам не пора выдвигаться?

– Пора.

Ольдра поднялась и быстро надела доспехи, спрятав под наручи пару ножей. Поймав на себе осуждающий взгляд брата, та лишь усмехнулась и, поправив свои волосы и бакенбарды, кивнула.