Рыцарь призрения. Том первый

Денис уселся рядом с Мареной и недоуменно спросил:

– Мы же вроде труп собирались смотреть?

– А чем тебе не труп? – Марена показала на бармена – В погоне за модой, душа отмерла, осталась оболочка.

Денис вздохнул. Придется терпеть метафоры, притчи и проповеди, так обычно общаются верующие, которые считают себя умнее остальных. Впрочем, об этом в их договоре с Кариной не было и слова.

– Марена, – стараясь говорить ровно и без тени агрессии в голосе, начал Денис – я понимаю, что ты верующая, но я не хочу и не буду становится адептом твоей веры.

Без обид, я не верю ни в черта, ни в бога… Ни в живых мертвецов. Пацан просто пытается вырваться из трясины дна жизни так, как может. Получается у него хреново, тут я соглашусь, но он пытается.

Марена холодно, Денис почувствовал рождающийся в животе страх, посмотрела на парня. В этом взгляде было очень мало человеческого.

– Пока сам не увидишь не поверишь? – спросила Марена, улыбаясь одними губами.

– А что тут видеть? – ответил Денис – Обычный паренек, который считает, что шмотье и прическа, помогут ему приблизится к элите.

Ну полизывает у знакомых богачей интересные места и активно презирает тех, кто таких «высот» не достиг. В любом случае, какое нам до него дело?

Женщина наклонилась к Денису и быстро, как кошка, хлопнула его по лбу. Как в прошлый раз, когда она вылечила его лицо, боли не было, но зрение поплыло. Марена почти не изменилась, а вот окружающий мир потек и поплыл. Вейп-бар превратился в какую-то помойку, где по стенам текла отвратная жижа.

Столы стали липкими, а из грязных диванов торчал измочаленный поролон. К запаху жидкостей для ароматизаторов прибавился ощутимый душок тухлятины. В чашке кофе, который к счастью Денис так и не попробовал, барахтались черви. Парня чуть не стошнило.

Бармен обернулся. Белоснежную накрахмаленную рубашку пропитали пятна крови, гноя и фармальдегида. Вот теперь Денис был согласен с тем, что перед ним труп. Серо-коричневая кожа мертвеца обтягивала кости, обнажая гниющие десны и крепкие желтые зубы.

Один глаз вытек и оттуда сочился гной. Другой помутнел и навсегда уставился в потолок, как он видит, чтобы ходить, Денис не понимал. Впрочем, его это меньше всего заботило.

Это наваждение, повторял Денис сам себе, пытаясь не заорать от ужаса и омерзения. Бармен протирал стаканы под пиво, больше размазывая грязь, чем очищая. Грязные, длинные, изломанные ногти отвратительно скрипели по стеклу.