Стёклами внутрь

Часы работали, будильник звенел. Только вот незадача. Детали лишние остались. Мы и так, и эдак разбирали, собирали, сверялись со схемой. Всё равно лишние детали никуда не девались.

За два года плотной совместной работы Первый ни разу не рассказывал про детство. История похожа на доклад руководству. Однако, за ней скрывалось большее. Второй уловил скрытое за словами, откинулся на спинку, сложил руки груди, закрыл глаза, словно собираясь спать, сказал:

– Para bellum.

Больше они не разговаривали.

Наблюдение за объектом шло в обычном режиме. Наконец, парикмахер закрыл салон, отправился домой.

Первый завёл машину, посмотрел вдаль, задумчиво произнёс:

– Именно. Поехали.

4

Юля производила настоящий фурор. Прохожие оборачивались, разговоры смолкали, машины замедляли ход. Я, конечно, предполагал подобную реакцию. Но когда ты сталкиваешься воочию, совсем иначе воспринимается. Обстановку разрядил парень, который переходил дорогу. Он так восторженно засмотрелся на Юльку, что не заметил, как сошёл с зебры и врезался в машину.

Теперь у водителя есть рассказ для коллег, друзей, семьи из серии «стою, никого не трогаю и в меня врезается, и кто бы вы думали – пешеход». Благо, не машина в машину. Получилось забавно. Владелец навигатора, при условии заснятого недоразумения, вполне мог залить ролик про ротозея в сеть. Фоном подумал, что лучше бы до такого никто не додумался. Чутьё подсказывало, лишнее внимание ни к чему.

Персонал заведения не знал куда себя девать.

Старались угодить, вежливость балансировала на грани неадекватности. Профессионализм брал верх. Неудивительно, я знал управляющую. Работники муштровались отменно. Однажды был свидетелем этого, от чего получил истинное наслаждение. Одна из причин, почему именно это кафе мне сильно нравилось.

Мы сели за наш столик с неизменным набором кофе. Я обнимал Юлю, она меня. Жизнь удалась.

Из-за соседнего стола поднялся посетитель, подошёл к нам. Это был мужчина лет шестидесяти, немного с пузиком, в движениях сквозила доброта и простодушие.

– Извините, – обратился он к Юле.

– Да-да?

– Я прошу прощения, – он снова извинился, сильно картавя.

– За что?

– Я могу попросить у Вас автограф?

– Любопытно, – сказала Юля. – Я не помню себя на экранах кинотеатров, также на сцене, в телевизоре и где бы то ни было. Вы меня с кем-то путаете.

– Да, знаю, – сказал он. – Прошу меня понять и простить.