Книжица наших забав

Приметив четыре деревца поодаль от тропы, он пустился было к ним, но кто-то огромный со здоровенной палицей заступил ему путь и, занеся над головою его дубину, молвил: «Стой, и ни шагу дальше». Тот повиновался и стал недвижно. Суровый человек с дубиной стоял подле него, ничем ему не вредя, в ожидании приближающейся рати. Вот потянулась вереница пеших, неся на плечах одежду, скотину и всякий скарб; все горько стенали и поторапливали друг друга. Священник узнал многих из своих соседей, недавно умерших, и услышал, как они оплакивают свои великие муки.

Два эфиопа

несли огромный древесный ствол, к которому был туго прикручен какой-то несчастный, вопивший от боли: ужасный демон, сидевший на том же стволе, вонзал ему огненные шпоры в чресла и спину. Валхелин признал в этом человеке убийцу пресвитера Стефана. За ними следовала толпа женщин: они сидели в женских седлах, усаженных раскаленными гвоздями, а ветер то поднимал наездниц на целый локоть, то сажал на острия. Уязвляемые в ягодицы, женщины вопили: «Увы, увы!» и признавались в гнусностях, какие творили при жизни.

Священник узнал несколько знатных дам и заметил лошадей с пустыми седлами, ждущими тех, кои еще не покинули белого света.

Дальше завиделось несметное сонмище клириков и монахов, а с ними – епископов и аббатов с пастырскими посохами; они вздыхали и стенали, а иные окликали Валхелина и просили молиться за них ради былого знакомства. Увидел он и многих мужей, коих людское мнение уже приобщило к святым: Гуго, епископа Лизье, Майнера, аббата Св.

Эвруля, и Герберта Фонтенельского, и многих иных. Видя эти ужасы, он дрожал и ждал ужасов еще больших. И вот потянулось огромное полчище рыцарей, на огромных конях и с черными стягами.

«Это, верно, свита Эрлехина, – мыслит священник. – Я слыхал многих, рассказывавших о подобном, но смеялся над ними, теперь же сам вижу умерших, но мне никто не поверит, коли не заручусь верным свидетельством. Дай-ка поймаю одного из коней, что следуют за этим воинством, отведу домой и покажу соседям».

Он ухватил за поводья черного скакуна, но тот вырвался и умчался за ратью эфиопов. Священник стал посередине дороги и протянул руку к другому коню, что шел ему навстречу; тот стал и выдохнул из ноздрей огромное облако, подобное высочайшему дубу. Священник поставил левую ногу в стремя, ухватил узду и положил руку на седло, но вдруг почувствовал под ногой сильный жар, а через руку, державшую поводья, проник в него несказанный холод.