Шутка

Никогда его не любила, там воняет. Вы держитесь за руку, улыбаетесь, а вас фотографирует какой-то придурок в странной шляпе.

Фильтр

Кабинет был пуст. Я не в счёт, я – никто.

Лена?

Я почти не помню. Но фотография, там Алиса. И это не моя жена.

Автоматическим движением, уже из правого выдвижного ящика, я достал пачку сигарет и зажигалку. В пачке две сломанных папиросы, одна слишком мятая, но есть и целая. Достал её. Всё остальное смял в кулаке и выбросил в угол. На зажигалке красовалась резная по металлу роза.

Я купил этот огненный прибор в двадцать лет. В те же годы и начал курить. Подумал, если и делать что-то запрещённое родителями, так делать красиво.

Я взял в табачном магазине самые дешёвые сигареты и самую дорогую зажигалку. Продавщица, худая женщина лет пятидесяти, не сразу достала «Розу» с витрины, под стеклом которой та лежала на красной подушечке. Женщина переминала в зубах жвачку до этого момента, а когда услышала, что я хочу именно эту, с цветком, перестала двигать челюстями, и не очень приятный запах табака в смеси с клубникой исчез.

Продавщица озвучила цену, отбивая на кассовом аппарате товар. Хотя зачем? Я и так уже знал, так как почти десять минут стоял и пялился на зажигалку, оставляя пятна от пальцев на стекле.

Зажигалка была великолепна. Я рассматривал её весь оставшийся вечер, даже забыл про сигареты. Помню, что отдал за них сущие гроши, и скорее всего, к ним вообще не притронулся, а спустя время купил таких, чей дым не пахнет собачьим пердежом.

Я приобрёл не зажигалку ради сигарет – я покупал сигареты ради зажигалки. Она была тяжёлая, как набалдашник молотка. Вся монотонно серая, а максимально реалистичная роза красовалась прямо посередине. Часами напролёт мог щёлкать крышкой её корпуса, что быстро стало приводить моего соседа по комнате общежития в неистовое бешенство. Он надевал наушники и громко включал музыку, при этом бормоча что-то явно оскорбительное. Я пытался напиться изображением розы. Это получилось, но лишь спустя сотни выкуренных сигарет.

Лена сначала не оценила идею и сильно обижалась, нарочно наигрывая отвращение к моему курению, и кашляла так, что лучше актёры позавидовали бы ей за реалистичную игру. Она, конечно, ничего не сказала моим родителям, ярым противникам всего, что выбивается за рамки здорового образа жизни, но не противилась попугать тем, что сдаст с потрохами при первом проступке. При любом. «Ты посуду плохо помыл – завтра за тобой приедут родители.