Шутка

Мои волосы болтались из стороны в сторону, одежда прилипла к груди и ногам, рубаха на спине образовала маленький парашют. Лицо обдавал приятный тёплый ветерок с запахом морской соли. Внутри пульсировало странное облегчение, словно все проблемы свалились с плеч, пока лбом я не пробил толстый слой льда и не провалился под воду. Камнем пошёл ко дну, теряя из виду лучи абсолютно белого солнца, пробивающиеся сквозь толщу ледяной воды. Упал на мягкое песчаное дно. Маленькие камушки впились в кожу, но не причинили особой боли.

Я понял, что могу дышать и даже встать. Выпрямившись в полный рост, стряхнул со штанин песчинки, медленно осевшие на дно, и огляделся. Вокруг полупрозрачная синева, здесь плавают блестящие рыбы, и длинные извивающиеся зелёные водоросли тянутся вверх. Свет солнца усиливался, словно звезда падала на мою голову. Всё вышло немного иначе по итогу, это вода уходила. Под ногами оказалась скважина, в которую, как в дыру в ванной, сливалась вода. Пропала она за несколько минут, и вот я уже стою на открытом дне.

Одежда висит на мне, а капли градом падают на тёмный песок. Я пригляделся, впереди показался, сделанный изо льда трон.

Я не мог уснуть и долго говорил сам с собой по ночам. Лена в это время спала рядом и тихо сопела, спиной повернувшись ко мне. Ночью она всегда сбрасывала с себя одеяло и сворачивалась в позу младенца. Наш ребёнок в кроватке рядом с Леной, буквально у её лица. Моя жена могла во сне покачивать кроватку, если сквозь негу слышала, как детский плач начинал недовольно нарастать.

Я спрашивал сам себя, а имею ли вообще такое право? Пытался всеми силами себя убедить, что да. Она остыла ко мне. Что это значит для неё? Ничего. Так я был уверен, что решился спросить сначала её номер, а потом и пригласить на личную неформальную встречу. Согласие не заставило себя долго ждать. Её имя всё чаще крутилось у меня в голове, такое нежное и притягательное. Теперь ночами я думал не о том, как победить возмущающуюся совесть, а о том, как бы побыстрее раздвинуть эти длинные и загорелые ножки.

Но это ночью, а днём я дарил цветы и смаковал на языке имя. Алиса. Похоть, родившаяся в самом начале, переродилась в нежные чувства, и я перестал быть собой.

На троне никого. Я обошёл его и увидел Алису, прибитую гвоздями к толстому сухому льду. Алиса в своём голубом платье, но больше ничего на ней нет. Набухшие соски просвечивают через тонкую ткань. Алисины мокрые волосы висят почти до земли, она распята.