На Юге, говорят, теплее

Она была такой маленькой, удалённой от нас как настоящая звезда на ночном небе. Мне пришлось закрыть глаза рукой от палящего солнца, пускающего расплывчатое марево вдоль тянущейся дороги. Я вдохнула поглубже и закинула рюкзак за спину. Выдохнула нехотя, словно больше таких вдохов себе позволить не смогу никогда.

Мы обошли по кругу стелу и побрели вдоль дороги. До сих пор не покидает чувство, что сейчас сзади кто-нибудь начнёт сигналить из машины и кричать на двух дурочек, плетущихся посреди проезжей части. В какой-то степени я даже по этому скучаю.

Что угодно, лишь бы верить, что мир вернется к тому состоянию, в котором находился до сброса бомб.

Алиса дернула меня за руку. Я чуть не упала на уже распухшие от напряжения ноги. Дочка поманила пальцем, и я прижалась ухом к её тонким посиневшим губам.

– Там опять они.

Мои глаза округлились, и капля пота, вызванная страхом, прокатилась от линии волос по лбу до кончика носа. Я медленно сняла рюкзак и встала на одно колено. Алиса знала, что двигаться нельзя, и теперь застыла, как ледяная фигура.

Я открыла рюкзак и залезла внутрь.

Я знаю всегда, где он лежит, хотя лучше бы его носить за поясом, но слишком боюсь, что он выстрелит и пробьёт мне задницу. Передёрнула затвор пистолета, держа оружие в рюкзаке, чтобы уменьшить уровень издаваемых нами звуков. Сняла оружие с предохранителя и встала, ощутив пронёсшуюся по спине жгучую боль.

Алиса смотрела не отрываясь на это существо. Оно еле вышагивало в разодранных штанах, подволакивая одну ногу. Кожа на его теле обвисла.

Открытая грудь покрыта огромными запёкшимися струпьями. Лицо. Всегда было лицо. Оно как маска из древесной коры, и лишь два мутных глаза торчат на голове этого некогда живого человека.

Боюсь стрелять, а ножи их не берут. Я застыла вместе с Алисой, и хрипящее существо прошло мимо. Он него жутко смердело мертвечиной и гноем. Он оставлял за собой бордово-коричневый след на траве и асфальте. С его оголённых плечевых костей спадала кожа с кусками мяса. Нам ещё повезло, что это была не толпа, как в тот раз, когда мы с Алисой были вынуждены покинуть наше последнее убежище.

Ходячий труп словно плавился в разгорячённом воздухе. Лишь когда он полностью пропал из виду, я убрала пистолет обратно, не понимая, почему мы его встретили днём. Алиса бросилась в мои объятия. Девочка не плакала, хотя имела полное право. Это слишком много для тринадцатилетки. Она никогда в жизни не должна была увидеть подобное.

Мы продолжили путь ускоренным шагом.