На Юге, говорят, теплее

 – Я мельком следила за силуэтами Севы и Алисы.

– У тебя карта есть?

– Да. Успела стащить перед тем, как мы с мужем и Алисой срочно покинули квартиру и помчались, куда глаза глядят.

– Да, знакомая ситуация. Мы с женихом тоже сорвались как бешеные, вообще не взяв одежду. Зато он не забыл ноутбук. Потом мы на нём резали пойманных белок.

– У Севы что-то со спиной?

– В смысле?

– Да так, просто.

Даша подкинула рюкзак на спине, и тот упал на прежнее место. Уверен, её руки уже застыли в таком положении – держа лямки лишь для того, чтобы рюкзак не свешивался к пояснице.

Я обратила внимание, как Алиса обернулась, и дала ей отмашку – всё в порядке. «Иди, за меня не волнуйся». Этот сигнал мы разучили одним из первых. Это наш собственный язык жестов. Алиса посчитала этой игрой, но всё-таки способной в иной момент спасти жизнь.

– Саша…

– М? – я промычала довольно резко, даже раздражённо, сама того не желая. В глазах Даши застыло что-то нехорошее.

– Я… Сева. Знаешь, он не такой, как… извини, что мы не сразу…

Она резко замолчала, и я даже остановилась, чтобы спросить конкретно, что она имела ввиду, но вместо этого бросила что-то невнятное.

– Что Сева? – я чувствовала, как подпитываются мои худшие предчувствия.

– Он… он поможет. Обязательно. Просто не сопротивляйтесь.

Я не успела что-либо ответить, как просвистел вскрик Алисы. Такой высокий и режущий уши. Я тут же обернулась в сторону Севы и моей дочки, увидела, как несколько мужчин наставили автоматы на Алису и на меня.

Сева встал рядом с ними и достал пистолет, помахав мне, чтобы я подошла. Даша разочарованно вздохнула и прошептала то, что уже сказала до этого: «Позже. Всё по плану. Не волнуйтесь. Он поможет».

Чем ближе подходила, тем заметнее прорисовывалось волнение Севы. Его глаза бегали из стороны в сторону, а на лбу сверкала потная испарина. Один из мужчин с автоматами, самый маленький из них, приказал Даше встать с Алисой. Даша прошла мимо нас и по стойке смирно оказалась рядом с Севой, привалившись к нему спиной.

– Имена. – Его детский голос вызвал бы смех в прошлой жизни, но сейчас меня воротило от омерзения к этому коротышке.

Мы промолчали, и Алиса уже готова была назвать себя, как тут же замолкла, и тонкие детские губы застыли в непроизнесённом звуке «А». Она опустила лицо и сжала мою ладонь.

– Скажите им сами, – просипел Сева, стаскивая рюкзак с Даши. Ноги девушки подкосились, когда с её спины сняли будто целую тонну.