О людях и чудовищах

 – Конец… это конец…

Правая рука Марселлы потянулась к мечу. И в этот самый момент туша перед ней зашевелилась.

Сильные руки обхватили мое маленькое, неуклюжее тело и потащили куда-то. Я не хочу куда-то. Я хочу к маме. Я зову ее, но ее тело остается неподвижно лежать позади. Кажется, я остался один.

Марселла отшатнулась и заморгала, прогоняя наваждение. Это помогло. Но лишь на пару секунд.

Меня швыряют на землю. Я поворачиваюсь, чтобы убежать обратно в лес, но путь преграждает большой и явно злобный зверь.

Он громко рычит и гавкает. В панике я отступаю назад, но там уже собралась толпа этих странных, безволосых существ. Они кричат и скалятся, указывая на меня пальцами. Я затравленно оглядываюсь в поисках выхода, но выхода нет. Выхода нет.

Туша издала глухой рык и поднялась на задние лапы, нависнув над Марселлой. Та, стиснув зубы, наставила на нее дрожащий кончик меча. Впрочем, она видела, что этот кончик идеально подошел бы чудовищу в качестве зубочистки.

Кто-то снова хватает меня сзади.

Я кричу, вырываюсь, но тщетно. Мою голову втискивают в какое-то узкое, твердое кольцо, соединенное спицами с кольцом побольше.

«Что, малец, мамку-то мы твою закололи, – слышу я, не понимая смысла. – Так-то оно – с людьми связываться! Запомни, чучело, что такое люди!»

Я кручу головой, отчаянно пытаясь выскользнуть из кольца, но ничего не получается. В это время вперед выходит один из безволосых. Он набирает в рот какой-то жидкости из пузатой бутыли – и вдруг выпрыскивает ее на меня.

«Люди» смеются. Очень громко смеются.

Марселла застонала и пошатнулась, едва не упав. Образы перед ее глазами стояли так ярко, что казалось, их можно потрогать. В отчаянной попытке защититься она махнула факелом в сторону монстра. Тот отступил и вновь зарычал. Королеве вдруг показалось, что еще немного – и в этом рычании можно будет разобрать слова.

А потом в меня вдруг прилетело что-то горячее, и все вокруг вспыхнуло ослепительным, пожирающим пламенем. Никогда в жизни я не испытывал такой боли, как в те минуты.

Наверное, большей боли в этом мире не бывает вовсе. Я заревел и побежал наугад, не видя ничего перед собой. Я думал, пусть лучше меня разорвут, чем будут продолжать подобные пытки.

Но меня не разорвали. Вслед мне несся хохот, свист и крики: «Ну, запомнил, что такое люди? Заходи потом – еще напомним!»

Марселла с криком бросилась вперед и рубанула воздух «ножницами» – факелом и мечом. Чудовище вновь отшатнулось, но уже не так сильно.