О людях и чудовищах

Одна за другой капли льющего снаружи дождя падали в подставленное под место протечки ведро. Оно тоже скоро заполнится. Видимо, родителей все же придется позвать…

Саша зашлась в приступе надсадного, глухого кашля. Сколько ей осталось? Месяц? Неделя? А она ведь так и не смогла написать ничего, что ей хотелось бы сохранить.

«Бездарная калека. Лучше бы ты тогда умерла».

Пальцы ее левой руки снова сомкнулись на ручке. Они уже давно болели от напряжения и долгой работы, но Саша старалась этого не замечать.

Несколько резких линий перечеркнули только что написанный текст. Она должна была пытаться дальше. Ей это было совершенно необходимо.

Кап.

Старенькая настольная лампа устало мигнула.

«Как-то раз в одном далеком-далеком королевстве…» – медленно и неровно вывела на бумаге Саша – у нее плохо получалось писать левой рукой.

«Я не подведу вас, – мысленно пообещала она своим будущим творениям, смутно ощущая, что исполнить это обещание не сможет. – Однажды я сделаю все как надо».

Кап. Кап. Кап.

И все погрузилось в трясину

День у Матвея Палыча не задался с самого начала. Он понял это с первой же ложкой липкой, полуостывшей каши. Противный мелкий хруст на зубах отозвался в них острой болью – будто разом во всех. Оглушительно грохнула об стол тяжелая деревянная ложка, зажатая в огромном, бугристом кулаке. Егорка-Дурачок подскочил в своем углу и боязливо втянул голову в плечи, но гнев хозяина на сей раз был направлен не на него.

–Апр-р-рашка! – прорычал Матвей Палыч, не оборачиваясь.

– Да, свет мой, батюшка, – моментально откликнулась стоявшая за его широким плечом сгорбленная старушка.

– Опять у меня пыль в каше, – его маленькие, налитые кровью глаза прожигали стоявшую перед ним тарелку насквозь. – Не усвоила в прошлый раз мою науку?!

– Не серчай, благодетель наш, – заквохтала глупая служанка. – Глаз-то у меня уж не тот. А за науку век благодарна буду, она уж завсегда впрок…

Грузная, как у старого вепря, туша пришла в движение – барин смерил нерадивую злобным взглядом с головы до ног.

Кривая на один глаз старуха с багровым синяком под скулой и вечно дрожащими губами замерла, виновато глядя в пол и сложив в неозвученной мольбе руки.

Она знала, что ему ничего не стоит перешибить ее хрупкое тело пополам одним ударом. Знал это, конечно же, и он сам. Даже дурачок Егорка знал – и потому затаил дыхание, боясь лишний раз шевельнуть пальцем, дабы не гневить грозного барина еще больше.