О людях и чудовищах

Но по секрету могу сказать… – она наклонилась к уху Джорджии и с жаром радостного возбуждения прошептала. – Сегодня я уединюсь в своем имаджинериуме и начну новую картину. Это будет настоящий шедевр! С ее продажи я смогу наконец заплатить за комнату на много месяцев вперед!

– Это чудесно, моя дорогая, – Джорджия с улыбкой коснулась ее руки своей. – Не сомневаюсь, так и будет. Во всей Италии нет художника, который бы сравнился с тобой по таланту.

– Ты слишком добра ко мне, – рассмеялась Франческа, покраснев еще больше.

 – Не ты ли только что мне говорила, что врать нехорошо?

– Я никогда не лгу, юная леди, – шутливо надула морщинистые щеки торговка. – А ты, главное, не забывай на этот раз спать и хоть немного кушать, договорились?

– Чтобы кушать нужны деньги, – с грустной улыбкой пожала плечами художница. – А чтобы быстрее появились деньги, возможно, придется провести ночь или две без сна, тут уж ничего не поделаешь…

– Знаешь, что? – заговорщицки подмигнула ей Джорджия. – Позволь, я немного проспонсирую твой шедевр.

С деньгами и у меня на этой неделе не густо, но уж немного яблок я могу тебе дать просто так. Если захочешь – заплатишь потом. А нет – так я не обеднею.

– Спасибо, Джорджия! Я отдам! – Франческа взяла торговку за руку, подкрепляя свое обещание нежным пожатием. – Обязательно отдам!

– Не стоит благодарностей, – Джорджия тепло улыбнулась девушке и выудила из-под прилавка пустой мешок. – И… какая же ты все-таки красавица, Франческа.

Художница залилась румянцем окончательно и смущенно отвернулась в сторону моря, пока торговка выбирала для нее самые аппетитные яблоки.

Утреннее солнце с ослепительной яркостью вычерчивало ее тонкий профиль с небольшой изящной горбинкой на носу, обрамленный черными, беспорядочно вьющимися волосами. Ее воображение уже вовсю вырисовывало ей возможные детали будущей картины. Даже больше – целого нового мира, частицу которого эта картина должна будет отразить.

Франческа знала, что к большой силе должна прилагаться большая ответственность.

И она чувствовала тяжелую, почти неподъемную ответственность перед всеми бесчисленными обитателями этого зарождающегося мира.

Ведь нет силы выше той, что позволяет созидать в подобных масштабах.

Захватывающая мысль. Захватывающая – и немного тревожная.

***

С громким металлическим скрежетом тяжелые створки ворот разъехались в стороны и в лицо Марселле ударило яркое утреннее солнце, подсветив чистым золотом ее огненно-рыжие волосы.