Невидимые нити

Все здесь было другое: проспект намного шире, дома выше и больше; повсюду были яркие вывески с надписями на английском языке, вперемешку с русским; на дороге много иностранных машин. Я крутил головой по сторонам, и не мог ничего понять. Даже люди были одеты по другому, будто иностранцы: ярко, пестро, и немного вызывающе. Особенно, поражали молодые девушки. Две длинноногие особы, в коротких юбках, неторопливо прошли мимо нас, по пешеходному переходу, когда машина остановилась у светофора. Одна из них остановила взгляд на водителе.

Рыжий цокнул языком:

– А может, рано я жениться собрался, как думаете, Сергей Павлович?

Я сурово кашлянул в кулак, стараясь придать себе значительность.

Что они сегодня все надо мной потешаются?

Парень привез меня домой, в мой старый дворик. Интересно, откуда он знает, где я живу? Когда я прощался с ним, то пожимая руку, невольно взглянул в зеркало заднего вида: на меня смотрело суровое, слегка небритое лицо мужика. Я вздрогнул, и на негнущихся ногах вылез из машины.

Возле подъезда сидели незнакомые бабушки.

– Добрый день, Сергей Павлович, что-то вы сегодня рано…

– Здрасьте…– буркнул я и быстро зашел в подъезд.

Медленно поднимаясь по ступеням, до меня начинало все доходить.

Я стал взрослым. И скорее всего – переместился в будущее время. Я остановился в пролете между этажей и начал шарить по карманам. Из куртки достал пропуск: «ООО Альянс», прораб седьмого участка, Кузнецов Сергей Павлович.» Пропуск был продлен до пятнадцатого декабря две тысячи семнадцатого года.

От неожиданности я ухватился за стену, чтобы не упасть. Здесь же лежал непонятный маленький, черный приборчик. В другом кармане были две связки ключей, бумажник с деньгами и водительское удостоверение.

Теперь все стало понятно – почему мужики на стройке называли меня по имени-отчеству. Получается мне сейчас…сорок два! Значит… в подвале особняка находится Портал Времени. Но разве такое возможно? Я ущипнул себя за руку. Но как же так – мое детство, юность, молодость? Как же это? Чья злая шутка? Я ведь никого не просил перемещать меня, мне было хорошо и в своем добром тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году.

– Пап, а ты чего тут стоишь?

Передо мной появился коротко стриженный большеглазый парнишка с рюкзачком, мой ровесник.

«Папа»?

– Да я…

– Ключи на работе оставил? А где твой «Опель»? Я что-то во дворе его не видел…

– Машина? На стройке оставил…

– Пап, да ты того, – мальчик щелкнул пальцем под кадыком.