Зона-69

В конце парка, через который Коломин ходил домой, мы ждали его втроем: Боксер Толя Балу, Валера Дорофей и я. Толик пообещал нокаутировать новичка с двух ударов.

Саня дрался отчаянно, и совсем не собирался сдаваться, он будто вовсе не чувствовал ударов, падал и поднимался вновь.

Боксер Толя Балу разошелся не на шутку, закатав рукава спортивной куртки:

– Все. Капец тебе, новенький!

Я посмотрел на разбитое в кровь лицо новичка, он смеялся, шевеля распухшими как вареники губами, и тихо бормотал, сжимая кулаки:

– Ну давай, погнали…

Я резко встал между драчунами:

– Все пацаны.

Балу побледнел:

– Отойди-ка, Сокол!

– Я сказал все. Иначе встану за него.

Ошарашенный Балу кивнул долговязому Валере Дорофееву и они молча побрели домой, потирая разбитые кулаки.

Дорофей все же один раз обернулся и крикнул:

– Урод ты, Сокол!

Вот с того дня мы с Саней и подружились…

Кол медленно приподнялся, расправил могучие плечи и кивнул на приближающуюся машину:

– Кажется, это за нашим клиентом.

Белый джип остановился возле «Нивы». Из машины вылезли два крепких парня в синих спортивных куртках, а следом худощавый седой мужчина в черном пальто.

– Это он?! – вскрикнул мужик.

– Владислав Доронин. Тысяча девятьсот восемьдесят второго года рождения. Точнее быть не может…

Мужик пнул здоровяка ботинком по яйцам. Тот мычал и пытался что-то сказать.

– Сева, оторви ему скотч, – прохрипел Седой.

Угрюмый мордоворот освободил рот Доронина, и тот сразу завизжал, как подраненный поросенок:

– Бля буду, я не хотел… это все синька проклятая!… Я завтра с повинной пойду.

– Ты уже был в полиции, тварюга, – мужик сверкнул глазами и достал из кармана пальто пистолет.– Оле всего восемнадцать было…

– Я вас… я умоляю… мы же православные…

Выстрелы раздались довольно громко, рассыпавшись протяжным эхом в прозрачной морозной тишине. Сначала Седой стрелял в живот, а последние два патрона выпустил прямо в лицо. Я заметил, что полы его пальто заляпались кровью, а на мертвого помощника депутата я старался не смотреть.

– Мы… поедем… – тихо сказал Саня.

– Да-да, езжайте ребята. Спасибо вам, – Седой пожал нам руки и мы молча побрели на холм, к своей машине.

Уже по дороге в город, Саня спросил:

– Я так и не понял, Доронина же полицейские взяли на третий день. Почему отпустили?

– Все ты и без меня, Санек, уже понял… рука руку моет, – я вздохнул и отвернулся в окно.

– Сокол, а поехали сейчас ко мне.