Обилие образов лилий

Так он себя чувствовал в ожидании второй встречи с ней, и так он продолжал себя чувствовать в ожидании каждой последующей встречи, эти ощущения никогда не покрылись пылью и не были затянуты паутиной, они были блестящими, – как вечное пламя, которое не возможно потушить ни водой, ни землей, – они выделялись на фоне всех других ощущений, – так бросается в глаза белое пятно на черном полотне. Хлои казалась для него тем белым пятном, которое вбирало в себя всё добро, – счастье целого мира, – она была благодетелем, украшавшим пустынный, уже пожелтевший от старости сад новыми, живыми, зеленными растениями и пестрыми цветами.

«Прогуляемся по парку, может зайдем выпить кофе или перекусить чего-нибудь. О чем мы будем говорить? Расскажу ей как я учился в университете. Да там и рассказывать нечего», – так он перебирал варианты в своих мыслях, пытаясь выверить лучший исход событий, будто это было ему подвластно. «Будем говорить о книгах, я смогу ей рассказать о Гомере, а что, если ей будет не интересно? Расскажу о русской литературе, хотя читал её и не много, попробую её удивить.

Она вроде увлечена литературой. Или она упомянула тогда об искусстве? Это точно было искусство. Картины или скульптура? Наверняка первое. Да мне то какое дело, пустое, пустое», – Ричи тратил часы на такое совершенно бесполезное занятие, как обдумывание их встречи. Ничего из того, что он себе вообразил, не имело и малейшего значения. Когда они снова увиделись, всё это оказалось таким мелким, едва ли оказавшись под властью их чувств, которые тянулись друг к другу с раскрывающимися руками на концах, готовыми кинуться в объятья, переплестись в чудаковатые узоры и родить яркую вспышку, сопровождаемую характерным чиркающим звуком спички о тёрку на боковой стороне спичечного коробка, – звук, являющийся предзнаменованием вспыхивающего огня.

«День X» настал и вечер уже приближался. Ричи начал подготовку к свиданию за два часа до него, так как он просто уже не мог сидеть без дела и смотреть, как большая стрелка часов, тощая как струна, – будто энергичный худой старикашка, – догоняет маленькую и пухлую, движущуюся медленно стрелку, которая – словно вздутый мужчина, едва перебиравший ногами и прилагая к этому все свои усилия преодолевает небольшую дистанцию, а из его красного лица доносятся пыхтения и вздохи от непривычки к таким физическим нагрузкам – как ходьба, – шла размеренно.

Он подошел к своему шкафу-купе, открыл его машинально, и начал выбирать костюм.