Обилие образов лилий

Добродушный великан поставил набирать очередную пинту эля.

– Эй, Винс, отправь второй мартини той милой даме, – он указал ладонью на одинокую девушку.

Только она покончила с первым бокалом, как тут же получила второй. Она стрельнула глазами в Ника и улыбнулась ему. Ник улыбнулся в ответ, но решил пока не подходить к ней. Первая пинта развеселила и так полного радости, счастливого и уверенного в себе парня, да и половина второй уже начала давать свои плоды. Ник подсел к шумной компании из четырех мужчин, угостил их выпивкой.

Они обильно курили, попеременно, а иногда и одновременно вытаскивая сигареты из своих пачек, поджигая их газовыми зажигалками и выпуская неровные, колыхающиеся в воздухе кольца, выедая воздух табачным дымом. Но уже после десяти минут самой скучной болтовни о погоде и о последнем футбольном матче он отправился обратно на свое место к барной стойке. Он выискивал своих следующих жертв, или жертву, хищными, но притягивающими светлыми глазами, каких не встретишь у хищников. На этот раз его взгляд остановился на мужчине за столиком, который пил виски. «Сколько уже раз я видел его лицо? Не сосчитать. Он постоянно тут пьет, один. Точно, каждую пятницу он пьет виски в одиночестве и уходит. Прямо как в фильме каком-нибудь. Занятно».

– Винс, два виски со льдом, пожалуйста, – бодро бросил Ник. Хруст снега в льдогенераторе. Стук льда различных форм о дно прозрачных стаканов. Тонкая непрерывная струя светло-жёлтой жидкости из гейзера прямо до стакана. Всплеск светло-жёлтой жидкости на дне, сопровождаемый бульканьем на другом конце бутылки.

Короткий стук стаканов о древесную поверхность барной стойки цвета тисненого ореха. Все эти стуки, запахи, звуки и движения слились в одну фантасмагорию и вот уже два стакана стояли напротив Ника. Он увидел свое отражение в одном из них. На него смотрело привлекательное молодое лицо, глаза миндалевидной формы, черный зрачок окружала светло-голубая радужка, тонувшая в белой склере, курносый нос с приподнятым кончиком тянулся к небу придавая всему образу некую феминность, но трёхдневная щетина, отпущенная специально и с явными признаками ухаживания за ней давала обратный эффект. Допив вторую пинту, он поднял два стакана с виски и отправился к сидящему в одиночестве мужчине. Мужчина был, как уже сказано рослый, он был одет в белую рубашку и темные брюки, у него были темные волосы и карие глаза, словом, совершенно неприметный и обычный мужчина. Его звали Эрик.

– А я Николас.