Ёлка епископа

А как прошли замерзший фонтан с горгульями, Марек осмелел достаточно для разговора.

– А вот скажи, Джош: о чем ты мечтаешь? Ну, кроме Молли Сью.

– Ты прям сейчас хочешь поболтать? А если кто услышит?

– Да не услышит никто. Видишь – мы одни. А идти скучно.

– И прям хочешь знать, о чем я мечтаю?

– Ну, если ни о чем, то так и скажи: мечтов не имею. Все с тобой будет понятно.

– Сам ты не имеешь! А у меня полно. Значит, Молли Сью – это раз. Но то такое. Потом, хочу эфес. Настоящий, золотой. Я бы пошел и купил арбалет с кучей болтов, стал бы голубей бить.

Только шмяк – и разнесло!

– А зачем тогда тебе золотой? Мечтал бы сразу арбалет с болтами.

– Дурачина! Когда покупаешь, то можешь выбрать какой тебе нравится, и гравировку на прикладе заказать! Я скажу: «Набейте серебром мое имя!» А потом пойду к переписчику, чтобы проверил: правильно набили или нет. Если неправильно – пущай вернут две глории!

– Круто.

– А еще мечтаю: когда отец передаст мне свое дело, я так раскручусь, что куплю баржу.

Батя лодочкой правил, а я буду – баржой! Тыщу пудов груза можно везти! Хоть скот, хоть лес, хоть зерно – да что угодно! Сплавал разок – три эфеса в карман! Только батракам заплатить, чтобы тянули как следует. Эфес им – два себе!

– Хорошо намечтал!

– Ну, а сам?

Марек сбил шапку на затылок и поскреб макушку. Он-то, вообще-то, для того и начал разговор, чтобы сказать свою мечту, но теперь стало неловко. Джош гоготнул:

– Вот и видим, у кого мечтов нету! Ха-ха.

– Хочу стать судьей, – выпалил Марек.

– Да ладно!

– Честно клянусь. Знаешь Зою с моей улицы? Ее отец торгует молоком и неплохо так живет. В праздник Сошествия купил он книгу. Жена его – грамотная – по вечерам читает вслух. Зоя позвала меня слушать. Я семь вечеров ходил, пока вся книжка не кончилась. Звалась она «Записки судьи». Там про такого парня… молодого и смышленого, почти как я. Только он прочел много книжек и от них стал очень умным. Нанялся судьей в один городишко – и так жару давал, что ух! Сначала описывают дело – тьма, да и только.

Кто убийца – неясно, что делать – непонятно. Свидетель говорит одно, родные убитого – другое, констебли – третье, а барон еще тоже добавляет: «Вот этого парня повесь! Мало ли, кто невиновен. Вот этот мне не нравится – его и вешай». Но судья Уилмер как возьмется за дело – так только искры летят! Все по полочкам разложит, кого надо повесит, кого отпустит, кого пристыдит, барона – и того утихомирит.