Говорящий с богом

Мой добавил:

– На трех кораблях прибыло человек сто. Они поделятся на дюжины и станут прочесывать холмы. А с дюжиной кайров нам при всем везении не справиться.

– Значит, надо уходить, – буркнул капитан равнодушно. Было ясно, что все ему теперь едино: сидеть или идти.

Но нам-то не все равно! Сидеть – значит, придут флеминговцы и порубят в капусту. А идти – совсем гнилая затея! Спасение нам будет в Первой Зиме – там люди Ориджина, а не Флеминга. Но до нее полтораста миль через холмы и горы, а всюду мороз стоит, да снегу по колено.

А мы – матросы, не бегуны: привычны ходить под парусом, не на своих двоих.

– Догонят нас, – сказал боцман. – И мили не пройдем, в снегу увязнем.

Гвенда тут же взвыла, а козлик заблеял – всем аж тошно сделалось.

Кайр Джемис прикрикнул:

– Хватит сопли глотать! Вокруг нас – земли врага. Быстрым маршем выходим из окружения. Иного выбора нет.

– А мне кажется, есть, – ввернул тот самый Марк-Ворон.

Сделал паузу – он любил этак драматично помолчать, чтобы внимание обратили.

И вот, когда все на Марка воззрились, он и сказал:

– Кайр Джемис, не применить ли вам трофейную игрушку?

* * *

Боже!.. Как же я счастлив, что ты снова меня слышишь!..

Прости, что в прошлый раз так по-хамски нахамил. Я-то растерялся, все мысли вылетели!..

Боже, перво-наперво, я тебя приветствую, желаю здравия и низко бью челом! Вот.

Потом, боже, позволь мне представить себя. Меня зовут Стенли, а женку мою… на колени стань, чучело!.. женку зовут Фридой, вот как.

Теперь мы оба снова тебе низко кланяемся и смиренно просим: не скажешь ли нам свое имя?..

Нет?..

Ну, что ж, не полагается нам. Оно и понятно, мы же маленькие люди, потому не должны знать лишнего. Буду звать тебя просто Боже. Хорошо, Боже?.. Ты не разгневаешься?..

А теперь, Боже… кха-кха-кха… я очень хочу тебя попросить. Понимаю, что нехорошо донимать мольбами, так что я всего одну малюсенькую крохотную просьбочку… Боже… кха-кха… пошли мне капельку здоровья, а? Очень чертова простуда замучила, ну просто жить нельзя.

Даже перед тобой стыдно: говорить не могу, все «кахи» да «кахи». И женке моей тоже немножечко здоровьечка – можно? Она уже третью ночь ворочается и стонет, потому что зуб. Она стонет, а я не сплю из-за ее зуба. Ну, как с такой женкой жить, а? Пошли, Боже, здоровьечка! От чистого сердца прошу!

Ну, больше не стану докучать тебе. Кланяемся напоследок, бьем челом оземь. До свидания, Боже!

У кайра Джемиса был Предмет.