Кукла на троне. Том I

– Что с тобой неладно? – спросил он.

– А с тобой – ладно? – огрызнулась Чара.

– И со мной неладно. Лысые хвосты – вот что со мной. Но почему ты молчишь?

Тут он сообразил, почему.

– Постой-ка. Ты что же это…

Ней развернул ее к себе и заглянул в глаза:

– Ты решила, мы сделаем то, что хочет Корт?

– А есть выбор?

Ган – это значит путь. Ган – это всадники, что ездят вместе, деля судьбу друг с другом. Ганта – вождь, человек, что указывает путь. Если ганта приказал, спорить – не дело всадника.

Но самое дорогое, что имеет всадник, – это свобода. Всадник идет за вождем, всадник уважает вождя, но всадник – не раб. И если приказ вождя – полное паскудство, то всадник может наплевать на него.

Неймир сказал об этом, Чара ответила:

– Не только в приказе дело. Мы должны ему, а я плачу свои долги.

– Я тоже. Но странно платить долг жизнью не врага, а собрата.

– Мы должны Корту жизнь. Ему и решать, чья нужна.

– Но мы – не наемные убийцы, чтобы идти на грязное дело. Я плачу свои долги в сражениях.

Чара тряхнула головой:

– Так ведь дело и не в долге. За Кортом правда. Моран обезумел от жажды мести и погубит орду.

– Он – хороший полководец. Он выиграл три битвы, а проиграл лишь одну.

– Ней, ты знаешь, о чем я. Моран хочет мстить Литлендам. Все дорогое, что есть у Литлендов, осталось в джунглях. Рано или поздно Моран прикажет идти в джунгли. Там и погибнем, как все прочие, кто туда сунулся.

Ней тяжело вздохнул.

– Чара, я понимаю тебя. И почти во всем согласен.

Но не лежит душа к такому! Мерзкое дельце, шакалье. И паскудней всего то, что потом нас убьют. Жили всадниками, а умрем шакалами.

– Не умрем, – сказала лучница. – Многие в орде ненавидят Морана. Если убьем его и выйдем из его шатра живыми, то никакого суда не будет. Слишком многие скажут: «Правильно сделали!»

– Если выйдем. Вот только шатер Морана стерегут две дюжины лучших его всадников. Как пройдем сквозь них?

– Мы с тобой семерых стоим.

– Семерых обычных воинов, но не двух отборных дюжин!

Он видел, что не убедил ее.

Если Чара вбила что-то себе в голову, то сложно переспорить. И хуже всего, сам Ней понимал: она почти права. Почти. Но все же, не полностью.

– Сделаем так, – решил Ней. – Сперва поговорим с ним.

– С Мораном?

– Да. Узнаем его планы.

– Он не скажет. Когда это он с простыми всадниками делился!

– Может, не скажет. Тогда убьем его. Может, скажет, и план окажется безумием. Тогда тоже убьем.