Стрела, монета, искра. Том III

Рана стонала уже тогда, когда он клал в рот последний кусочек лепешки, перед тем как идти за змей-травой. Даже когда просыпался, чувствуя голод и зная, что сейчас развяжет мешок и поест, а дальше возьмет нож и срежет траву, а дальше…

Тело устало от боли, хотелось рыдать и выть. Почему? Сколько еще? Ради всех святых, сколько?!

Рана, прежде ровная, приняла форму лучистой звезды: при поворотах нож иссек ее края. Она кровоточила почти постоянно, и чем больше спадала опухоль – тем сильнее. После лечения следовало бы всякий раз перевязывать ее… и всякий раз Эрвин терял сознание, когда обжигающий яд вливался в дыру под ключицей.

Приходил в себя, став на полпинты крови слабее. Потом – еще…

Силы испарялись. Лепешки и мясо не могли восстановить их. Вместе с силами уходила воля.

– Я выживу, чтобы увидеть сестру, – говорил себе Эрвин, и колдовство не действовало.

Он безо всяких колебаний отдал бы жизнь за Иону. Только – быстро. Удар копья или меча – это даже не смерть, а награда, Но не так, как сейчас! Не крохотными кусочками, не дюйм за дюймом!

– Я выживу и вернусь в Первую Зиму, – шептал Эрвин, уговаривая руку согнуться и ввести клинок.

 – Назло отцу. Ведь он сдуреет от удивления! Я один вернулся: не кайры, а я – вот потеха!

Кинжал. Поворот. Яд. Багровая тьма…

– Я выживу и увижу Иону. Я выживу и вернусь домой, – говорил в следующий раз, твердо зная, что не хочет ни того, ни другого. В теле оставалось сил на одно желание: умереть быстро.

Ордж, наверное, мог бы помочь, притупить чувство… но его мало, и он нужен клинку.

Грязь, попавшая с ножа в рану, сведет на нет весь эффект зелья. Эрвин берег ордж и брался за кинжал в мучительно трезвом сознании.

– Я все-таки выживу, сожри меня тьма, – шептал он свое заклятье, свою магическую формулу, божественную фразу. Рука с кинжалом – Священный Предмет. Чтобы она пришла в движение, нужно сказать правильные слова. – Я увижу Иону. Я увижу мать. Я вернусь домой. Назло всем! Назло себе самому, будь я проклят!

Кинжал. Проворот.

Яд.

Боги, до чего же!..

Потом левая рука отказалась служить. Прежде ему удавалось сжать ее в кулак и взять кисточку. Теперь – все, пальцы попросту не слушались. Правой рукой он вложил кинжал в левую и согнул пальцы на рукояти, привязал нож к ладони. Правой же нужно будет ввести клинок в рану. Левая послужит только рычагом, чтобы удержать нож, пока правая схватит кисть и нанесет зелье. Все действие занимало раза в два больше времени, чем прежде.

– Я выживу.