Стрела, монета, искра. Том III

Стрела

Конец июня 1774 года от Сошествия

Восточнее Реки, окрестности ложа XVIII Дара Богов

До чего странно, когда время течет толчками. То возникает, то гаснет, будто огни в окнах.

Свет. Джемис Лиллидей, морщась, разглядывает рану Эрвина.

– Милорд, из вас целитель не лучше, чем мечник…

Развязывает мешочек с каким-то снадобьем.

– Вы решили прикончить меня медленно? – спрашивает Эрвин.

– Это надежное средство, милорд, – с обидой отвечает Джемис. – Отцовский лекарь дал.

– Я испробовал пять надежных средств – видите пузырьки?.

– Змей-трава?.. Это же яд!

– Да неужели? Как вы догадались!..

Джемис нюхает жидкость в миске, брезгливо трогает пальцем, кончиком языка.

– Пекучая дрянь! Хуже красного перца.

В сомнении покачивает головой:

– Не лучше ли мое снадобье? Отцовский лекарь знает толк…

– Захотите отомстить врагу – отдайте его лекарям. А хотите помочь – делайте, что я скажу.

Джемис берется за кисточку, осторожно подносит к ране.

– Выдержите, милорд?

– Конечно, нет. Буду рыдать и звать мамочку, я же неженка. Делайте уже!

Воин смазывает рану. Эрвин скрипит зубами и улыбается. Ничего не нужно делать самому – только лежать и ждать. В сравнении с прежними процедурами это почти блаженство.

Темнота…

Свет.

Точнее, запах. Сочный, аппетитный, с дымком. Воин жарит зайца.

– Я могу надеяться на косточку-другую? – спрашивает Эрвин, глотая слюну.

– Косточку?.. – удивляется Джемис. – Вы хотите кость?..

Пес сидит у огня, поминутно облизываясь.

– Ах, все кости обещаны Стрельцу! – догадывается Эрвин. – Какая жалость… Что ж, тогда я сбегаю на охоту.

Эрвин делает попытку встать, Джемис испуганно подскакивает к нему:

– Вы тронулись умом? Какая охота? И трех шагов не пройдете, милорд! Лежите, не шевелитесь, я вас накормлю!

– Это называется ирония, Джемис. Я пошутил.

– Странные у вас шутки, милорд.

– Ну, куда мне до вашего изящества! Колючки под седлом – вот была умора. Или, например, неделями следить за мной, чтобы однажды подстеречь и прирезать, – тоже довольно забавно.

Джемис возвращается к костру в угрюмом молчании. Позже приносит Эрвину аппетитную заячью ножку, истекающую жиром. Эрвин съедает ее так быстро, что едва успевает ощутить вкус.

– Какая-то маленькая. Это был заяц или тушканчик? Дайте еще.

– Больше нельзя, милорд.