Стрела, монета, искра. Том III

Пройти за какие-то две минуты от землянки до поляны змей-травы, минуя волчью ягоду и ореховый куст, – это просто сказка! Эрвин хорошо помнил время, когда этот маршрут занимал пару часов.

Он стал упражняться в стрельбе из арбалета. Это давало тренировку и рукам, и глазомеру, и ногам: болтов имелось не так уж много, хочешь стрелять – будь добр, ходи и собирай. Об охоте на белок, как и прежде, он мог лишь мечтать, однако научился всаживать болты в тонкие сосны шагов с сорока.

Общение с Джемисом вызывало неловкость.

Ни он, ни Эрвин вовсе не были молчунами, но вот общие темы оказались в большом дефиците. Все их знакомство сводилось к походу, так что любое общее воспоминание непременно упиралось в недавнюю вражду или, того хуже, в гибель сослуживцев. К тому же Эрвин был для Джемиса живым напоминанием об унижении. Неудивительно, что воин почти все светлое время пропадал на охоте, возвращаясь лишь к сумеркам. Однажды у вечернего костра Эрвин, изнемогающий от нехватки общения, сказал напрямик:

– Поговорите со мной, прошу вас.

– Да, милорд, – подчинился Джемис и принялся ждать темы, какую предложит Ориджин.

О чем можно поговорить с кайром? О чем угодно, лишь бы не пахло смертью! Этого запаха Эрвину уже хватило с головой. Он выбрал наугад первое воспоминание, до крайности далекое от войны:

– Мне в детстве нравилась дочка Флеминга. Знаете, почему? Она всего боялась. Высоты, темноты, подземелий, оружия, кладбищ, пауков – всего, что только можно выдумать. Чуть что, пронзительно взвизгивала и впивалась в мою руку, могла и спрятаться за спиной… так мило! И самое забавное: она сама любила пугаться.

«Ах, Эрвин, говорят, в Первой Зиме много старых подземных ходов… не покажете ли мне?» Она – первая девушка, кого я поцеловал, и было это в усыпальнице Ориджинов.

Джемис ухмыльнулся – давно Эрвину не доводилось видеть на его лице улыбку.

– Значит, нам с вами повезло, милорд.

– Вам тоже доводилось целоваться в склепах?

– Нет, я тоже спасся от брака с Молли Флеминг. Меня сватали за нее… и я сбежал в поход.

А когда вернулся, она была замужем, родила сына и растолстела, как бочка.

– Неужели?

– Ага. Думаете, почему она не показывается в Первой Зиме?

– Стыдится предстать перед сюзереном?

– Не нашлось кареты, которая бы ее выдержала.

Дурная шутка, но Джемис сказал это с таким серьезным видом, что Эрвин хохотнул. Джемис вдохновился и рассказал про девчонку из Лида, что вздыхала о нем, когда Джемису было лет этак девять.