Янмэйская охота. Том II

Другие рыбаки тоже занекали.

– Благодарю. Следующую картину.

Вот теперь на портрете был статный дворянин в парадном мундире, с рукою на шпаге. Ларсен и Борода тут же закивали, но Джейкоб и Смит усомнились:

– Бороденки нет… у владыки была, а тут только усы.

Ларсен отказался от своего слова, Борода упорно повторил: «Он» – возможно, просто потому, что стеснялся поменять мнение.

Четвертый, пятый и шестой портреты также изображали дворян в мундирах. Конечно, все они держали руки на шпагах, гордо задирали подбородки и стреляли орлиными взглядами в горизонт – ибо таков был канон парадного военного портрета.

Мнения рыбаков разделились. Ларсен и Смит высказались за четвертую картину, но Ларсен потом сменил мнение в пользу пятой, вызвав в зале смешки. Джейкоб же все отнекивался, чуя подвох, а на шестом портрете спросил:

– Этот последний?

– Последний, – кивнул пророк.

– Тогда он! Он – владыка!

– Благодарю вас, – сказал Франциск-Илиан и с поклоном развел руками.

Никаких комментариев не требовалось.

Над залом повисла тревожная тишина.

– Внесите в протокол, – выдавил судья Кантор, – ни один свидетель не опознал владыку Адриана.

– Что?.. Как?.. – рыбаки выпучили глаза. – Мы ж того! Мы видели!..

– Вы видели мундир, который затмил остальное. Владыка Адриан был на втором портрете – сидящий с пером в руке. А четверо в мундирах – просто имперские генералы.

– Но мы же… Мы видели… – промямлил Ларсен, бледнея на глазах.

– Дурачье! – взревел Бонеган.

 – Я вам покажу, слепые кроты!

– Требую порядка в зале! Советник имеет еще вопросы?

– Конечно, ваша честь. Однако наступает восьмой час. Я охотно отложу остальные вопросы, чтобы более не утомлять ее величество. Сегодня мы оканчиваем на следующем выводе: некто в шутовском колпаке ударил ножом кое-кого в генеральском мундире. Только это достоверно следует из показаний рыбаков, и ничего более.

Едва заседание окончилось, Мими обернулась к Эрвину, сияя от радости:

– Хочу праздничного кофе с праздничным пирожным! Я знала, что Менсон невиновен! Начала суд, чтобы очистить его имя, – и это случилось!

Строго говоря, оправдание Менсона сулило Эрвину гораздо больше проблем, чем казнь.

Но такова была сила судебной драмы, что Эрвин проникся состраданием к главному герою и теперь радовался вместе с Мими.

– До оправдания еще далеко, ваше величество. Но пророк разбил фундамент обвинения – без этих свидетелей оно недолго выстоит.