Красные стрелы

Коля, конечно же, от травы отказался, а вот мы с Пашей принялись курить. По негласному правилу каждый делал по две затяжки и передавал косяк дальше. Нетрудно догадаться, что каждый из нас старался затянуться как можно глубже и максимально долго задержать дурманящий дым в лёгких.

Чем дольше я курил, тем легче мне становилось. Коля и Паша с каждой затяжкой раздражали меня всё меньше. Они казались мне по-своему интересными людьми. Я начал расспрашивать Колю про его работу. Он рассказал мне о положении дел на «Созвездии» – заводе, на котором он работал.

Если пересказать то, что он говорил, вкратце, то выходило так, что начальство всё – поголовно жулики и хамы, а рабочие, станочники и мастера – это те люди, на которых и держится вся работа, всё предприятие.

Слово «завод» подсвечивалось в моём мозгу лунным металлическим светом. Я покатал это слово на языке, а потом украдкой выплюнул его в кухонную раковину. А Колю уже было не остановить: он рассказывал об одном своём коллеге, что был из Острогожска и разговаривал со смешным украинским акцентом.

Коля поведал, что парень этот – звали его Стёпой – был полным дурачком, якобы он поверил Коле, когда тот сказал ему, что для того, чтобы пользоваться тележкой, что нужна для перевозки деталей между цехами, нужны специальные права, на манер водительских. Стёпа пошёл уточнять этот вопрос с вышестоящим руководством, где был жёстко высмеян.

Вадим и Паша, похихикивая, слушали истории Коли, постоянно затягиваясь травкой. Я от них не отставал. Когда кто-то слишком долго курил косяк – я ругал его про себя, ожидая момента, когда наконец-таки дойдёт моя очередь втянуть в себя отдающий землёй и соломой дым.

Когда Вадим накурился, он перенял у Коли эстафету в рассказе историй и уже сам принялся травить байки. Вадим рассказывал про свою работу на складе. Паша, который не имел к этой работе никакого отношения, вдруг принялся постоянно влезать в монолог Вадима, вставляя к месту и нет своё мнение на тот или иной вопрос.

Коля вдруг позвал меня, повёл куда-то по длинному и загадочному коридору, что был полон скрюченных теней и туманных пятен.

Мы с ним зашли в просторную комнату, где почти не было мебели. Коля включил свет, и комната заполнилась желтоватым свечением. Затем он указал на несколько гирей, что притаились в углу:

– Осилишь, студент? – спросил он, беря один из снарядов в руку.

Я принял у него из руки гирю – та была довольно увесистой.

– Тут два пуда, – сказал он мне с важным видом.