За краем. True science fiction

Вечером за игрой в крумкель штурман несколько перебрал хармива, и проложил курс слишком близко к звезде. На следующий день привычный завтрак экипажа, состоящий из проснипченых квартунов, был прерван сигналом тревоги. Несмотря на скромный вес баржи – всего 65 мегатонн плюс 120 мегатонн груза – двигатели не справлялись с гравитацией светила, траектория полета все больше искривлялась.

Согласно принципу многоначалия, капитан тут же посоветовался с командой. Послышались предложения:

– Оторвать гойца штурману!

– Нет, нужно уменьшить вес!

– Съедим груз!

– Выпьем все хармиво!

– А может, сыграем в крумкель напоследок?

– Точно, а потом выпьем все хармиво!

– …и съедим груз!

– …и штурману гойца оторвем!

Не высказался лишь один член экипажа – боцман.

Не высказался он потому, что в кают-компании его в тот момент не было. Капитан отправился на поиски и обнаружил боцмана в трюме. Боцман качал бицепсы, расположившись так, чтобы гравитация звезды увеличивала вес штанги.

– Где ты взял штангу, фаскундель этакий! – взревел капитан, и гнев его был оправдан: превышение веса личного багажа даже на десять килотонн было тяжким нарушением устава.

– Сбрасывай блины! – приказал капитан.

Боцман отчаянно сопротивлялся. Ныл о том, в какое катастрофическое состояние придет его тело за следующие два года полета без штанги; кричал, что только в здоровом теле может обитать здоровый дух; даже высказался на тему Декларации о правах Экстернала.

Тем временем пятый ускоритель астматически кашлянул и заглох.

Баржа угрожающе накренилась, из иллюминаторов пахнуло жаром звезды. Выбора не было – боцман снял со штанги сперва четыре десятикилотонных блинчика и вышвырнул в воздушный шлюз. За ними последовали шесть тридцатикилотонных дисков, а затем – два тяжелых стокилотонных блина. Когда не помогло и это, капитан вырвал из рук боцмана двухсоткилотонный гриф и швырнул в шлюзовой люк. Следом за блинами, гриф унесся к поверхности В Каппы Лебедя.

В следующую минуту баржа выровнялась и, медленно набирая скорость, легла на прежний курс.

Боцман заперся в каюте на трое суток и не выходил до тех пор, пока не придумал, как помочь своему горю. Он тайком отвинтил от стены аварийный реактор и принялся качаться им. Благо, реактор имел удобную цилиндрическую форму, а провода, ведущие к нему, были достаточно длинными и гибкими. Штурман стал жестоко ограничивать себя в потреблении хармива и впредь никогда не пил больше пятисот кубометров за вечер.