Такая, как есть

– Музыку заказывали?

– Класс, как я Вам рассказывала.

– Она будет играть все время, пока я буду…

И минуты три он ничего не говорил и не делал. Она тоже лежала тихо и не шевелилась, и… из-за музыки она не услышала замах, но хорошо почувствовала на бедре обжигающий удар ремня.

– Ай, – вскрикнула она от испуга или от боли.

– Делать тебе больно…

Она застонала, а он снова замолчал.

– Делать тебе… – и взял ее за ногу. Она напряглась, а он сказал:

– … приятно, – и лизнул стопу от пятки до пальцев…

Удар ремнем, еще удар, и снова тишина, только музыка.

Он залез на кровать, она вся сжалась, а он всунул ей во влагалище пальцы. Протяжный стон от кайфа и неизвестности. Вот уже пальцы во рту, глубоко, грубо, не жалея ее… Вновь тишина и ничего – никаких прикосновений. Мгновение, и три пальца во влагалище сильно, упрямо, грубо, а соски лижет языком. Становится над ней и упорно продвигает член между губ. Скользнув им по языку, уперся в горло головкой, но вынул, наклонился и плюнул ей в рот. Всунул член снова до упора и, прижав голову к подушке, начал грубо еле-еле водить им туда-сюда.

– Как мне нравится, когда ты давишься моим членом и своими слюнями. Достал член. – Ты моя.

– Да, Хозяин…

– Не слышу!

– Я вся Ваша!

Он поцеловал ее и слез с кровати. Снова тишина, только музыка стала немного громче, но ничего не происходит. Еле слышимый щелчок, похожий на дверной замок, и только музыка. Она вся сжалась, осознав, что сейчас она голая привязана к кровати и, кажется, что они уже не одни.

– Димааа! – не выдержала она.

– Нам лёд принесли, – успокоил он и сел рядом. – Жива?

– Да, испугалась, что мы не одни здесь.

Он поводил кусочком льда по соскам, оставляя мокрый след, спустился на живот, потом до киски и вернулся обратно к шее. Наклонился и спросил:

– Скажите, Дашулик, Вам нравится, что Вы не свободны?

– Да, мне нравится. Он склонился к лицу и поцеловал в губы.

– Ты моя?

– Да.

– Как надо говорить?

– Ваша, мой обожаемый Хозяин. Целиком и полностью Ваша, и только Ваша.

– Умница, – похвалил он, накрыл рукой писю и начал вводить в нее пальцы. Он знал, что будет дальше, поэтому, готовясь к ее реакции, прикрыл ей рот рукой. Секунда, руки с ногами дернулись, и она начала брыкаться и мычать.

– Страшно? А сейчас тебе будет еще и стыдно, – не убирая руку со рта.

Она перестала пытаться вырваться и хотела что-то сказать.

– Кричать не будешь? – освобождая рот.

– Кто это?

– Не кто, а что.