Темный исток

От ран, полученных в потасовке, огианка скончалась. А мы вместе с курсу остались ни с чем, и разошлись далеко не друзьями.

Я предупреждал брата, что ответная пакость себя ждать не заставит. Клан Феб тяжко переживал оскорбления, особенно когда они наносились кем-то, кого сами курсу привыкли считать людьми второго сорта.

Вроде меня.

На всякий случай опустив ладонь на рукоятку бластера, я осторожно заглянул за злосчастный поворот и внимательно всмотрелся в густеющий там полумрак.

Никакой ящерицы и близко не наблюдалось, словно она в воздухе растворилась.

Несколько секунд простояв в недоумении, я попытался придумать, куда курсу мог подеваться. Времени добежать до следующего поворота у морды бы не хватило, а карабкаться по отвесным каменным стенам ее вид и вовсе не умел. Идею о том, что наемник попросту привиделся, я даже не рассматривал. Но не потому что был убежденным материалистом. Просто мне никогда не приходилось не доверять собственным глазам. Головорез из банды фебов был здесь – вне всяких сомнений, – высматривал меня, а теперь куда-то пропал.

Вот только куда? Невидимкой что ли стал?

На всякий случай проверив единственную дверь, что выходила на эту сторону улицы, я в задумчивости повертел головой, но так никого и не заметил. Развернулся было, чтобы пойти обратно. Но тут услышал легкий щелчок взводимого затвора. И пока пытался сообразить, откуда звук, получил в грудь парой тоненьких разрядников.

Тряхануло так, что я напрочь забыл, где верх, а где низ. Яркая вспышка ослепила.

От строй боли скрутило все тело. Пыльный ночной Глосс свернулся в трубочку, а сам я, под собственный и довольно протяжный вопль, провалился в темноту.

Лишь спустя какое-то время, да и то благодаря непрекращающейся тряске и болезненным ударам головой о нечто твердое, мне удалось вернуться в сознание и постановить, что дела плохи.

Вся хитрость треклятого курсу заключилась в том, что он додумался применить простейший генератор маскировки. Пыльная буря и дешевые технологии сделали низкорослую рептилью тушу практически невидимой.

Чешуйчатая тварь никуда не сбегала, но преспокойно ждала, когда я, привлеченный ее рожей, подойду достаточно близко, чтобы схлопотать электрошокером. Едва я оказался на утоптанном песке без чувств, фебовец схватил меня за лодыжки и потащил в одном ему известном направлении.

Положение помойного мешка, собирающего по пути все какие можно ухабы и рытвины, оказалось крайне невыгодным, и я попытался разговорить похитителя.