Ремесло Теней. На границе вечности

Теперь оказалась понятной причина ментальной вони и слова Бавкиды, предупреждавшей не прикасаться к Теням, вот только неясной оставалась моя во всем этом роль, и я спросил об этом.

– А ты взгляни на них получше…

Я не хотел. Честно. На сегодняшний день с меня было достаточно смертей, но объяснять что-либо Бавкиде оказалось также бессмысленно, как уговаривать солнце не садиться. Кроме того, вопреки всяким попыткам, подсознательное любопытство, не раз стававшее причиной многих моих неприятностей, подавить не удавалось.

Присев напротив ближайшей камеры, я попытался всмотреться сквозь заляпанное стекло в лицо убитого, а едва узнав его, тут же отскочил, точно ужаленный. Обернувшись к Бавкиде, я вонзил в нее вопросительный взгляд, но наткнувшись на светящиеся ехидством глаза, не позволил вопросу сорваться с губ и вновь обратился вниманием к трупу.

Я узнал его. Хотя годы заключения, проведенные в замкнутом пространстве, значительно изменили внешность человека, превратив в подобие полупрозрачной мумии, тем не менее, я хорошо помнил это лицо.

Оно, как и два других, много ночей подряд являлось мне в кошмарах, от которых я просыпался, временами забывая, что все произошедшее давно позади. Не помню, сколько раз я представлял себе, как заглядываю в эти остекленевшие глаза с ощущением собственного триумфа. Вот только то, что я испытывал нынче, триумфальным совсем не казалось.

– Ну? – нетерпеливо осведомилась Бавкида. – Есть что сказать?

На то, чтобы осознать смысл ее вопроса и дать ответ, которого она хочет, потребовалось не больше миллисекунды.

Но чтобы справиться с собственными чувствами и утихомирить зарождавшийся внутри грозовой фронт ушло гораздо больше времени, так что пауза вышла значительная. Со стороны могло показаться, будто я занят изучением камеры, пытаясь сопоставить факты и сделать какие-то выводы, хотя ответ знал на уровне подсознания, едва увидел труп.

– Это не самоубийство. И я здесь ни при чем. – Сказал спокойно, будто следователь на месте преступления, и сделал вид, что меня случившееся нисколько не задело.

Бавкида хихикнула.

– Ты уверен?

Я промолчал. Кто находился в двух оставшихся камерах, секретом уже не являлось. И все равно, подходя к клеткам, я не мог освободиться от еле заметной судороги в ногах. Это были они, те, о ком я думал, когда часом ранее отправился воевать с самим собой в ущелье. И они были мертвы. Никаких ран, никаких увечий.