Ремесло Теней. На границе вечности

Ты ведь знаешь, как поступают с гордецами, которые решили, что они служат целям более великим, чем может предложить им Адис Лейр?

Целых полминуты ушло на то, чтобы принять важность слов Бавкиды и кое-как сверить их с той информацией, которая у меня на тот момент имелась. И результат мне совсем не понравился. Я, конечно, знал, что не числился среди всеобщих любимчиков, однако и помыслить не мог, что стал причиной создания каких-либо заговоров. И, все-таки, я спросил:

– Вы о чем это сейчас?

– О том, что не стоит слишком зазнаваться, мальчик.

По распоряжению Навигатора тебе больше не позволено заниматься этим делом. Кроме того, твой ранг элийра подлежит пересмотру. Есть вероятность, что тебя снова разжалуют до алитов.

– То есть как это? Почему? Навигатор говорил, что…

– Хватит прикидываться дурачком, Сет! – перебила Бавкида злобным шепотом. – Ты прекрасно знаешь о том, что в Ордене дела обстоят не лучшим образом. Довольно уже витать в облаках! Здесь давно сформировались несколько коалиций «за» и «против» существующего ныне порядка.

Среди лейров назрел раскол. И это уже не просто кулуарные слухи, а – факт! Скоро нам всем придется выбирать, на чьей стороне быть.

Честно говоря, к такому повороту я не готовился и, приподнимаясь на подушке, верил собственным ушам неохотно. Разумеется, я много слышал о разногласиях серди руководства, но никогда не думал, будто у кого-то на самом деле хватит духу внести в наши ряды раскол. Все здесь знали, что Навигатор отдалился от дел и все же зорко следил за происходящим вокруг.

Разговоры о том, чтобы вывести лейров из тени и напомнить о нашем существовании Галактике, велись с тех пор, как я появился на свет. Но даже представить трудно, что кто-то мог бы решиться воплотить их в жизнь.

– Ты слишком долго был оторван от дома, Сети, – сказала она таким усталым голосом, словно держала на своих плечах весь груз ответственности за происходящее, – поэтому не видишь всей перспективы.

– Так объясните мне, мастер. Что происходит?

Какое-то время она безмолвно изучала меня из-под капюшона и, казалось, что-то взвешивала в уме.

Ее черные глаза, обычно горящие, словно угли, сейчас приугасли.

– Тебя беспокоит это? – вдруг спросила она. – То, что тебя лишают свободы и привилегий?

Я на секунду задумался.

– Я не… Да нет, не особенно.

Но ее глаза буравили меня, словно две черные дыры:

– Серьезно?

Что ж, пусть будет правда.

– Ладно, беспокоит, – с неохотой признал я.