Темный исток. Гробницы пустоты

Я нутром чуял, Д’юма что-то замыслил, притом с явным замахом на мое непременное участие. Стоило ли добавлять, насколько мне это не льстило?

Решив чуть изменить русло беседы, я поинтересовался:

– Что это, кстати, за инфочип, о котором вы столько болтаете?

– Кое для кого это почти такая же мифическая вещь, как Игла Дживана, – усмехаясь, проговорил Д’юма. – В кругах контрабандистов и инфоброкеров нет тех, кто не мечтал бы ею обладать. Это чип, на котором собраны все данные обо всех сделках и операциях, что провернула Желтый Малыш за свою насыщенную событиями жизнь.

И их участниках, разумеется.

Это меня не сильно удивило. Учитывая род деятельности Желтого Малыша, ждать от нее чего-то подобного скорей было логично. Экстравагантная дамочка с не менее экстравагантным именем за свою жизнь могла нажить немало влиятельных врагов, у которых хватило бы и сил и упорства, чтобы постараться избавиться от той, что слишком много знает. Малыш это, наверняка, понимала и таким незатейливым способом обезопасила себя.

Другой вопрос, зачем все это Мекету? Чего он там надеется найти? Или наоборот хочет стереть что-то, что могло открыть о нем нечто еще более неприятное? Сейчас, когда вся Галактике в курсе, что Малыш мертва, спрос на чип с секретами должен взлететь до космических высот. Включая тех, кто мог захотеть припомнить моему братцу его прошлые делишки. В уме сразу же всплыло звучное имя клана Феб и лицо их очередного главаря Наро’Тика Треззлы…

– Что ты хочешь там найти, Мекет? – напрямик спросил я.

– Это мое дело, а не твое, – откликнулся он, скомкав пластиковый шарик и отправив его в свободный полет. – А ты, Д’юма, лучше назови свою цену, и я выкуплю чип у тебя.

– Ты, видно, и впрямь располагаешь солидной суммой, раз так спокойно позволяешь мне ставить условия, – Д’юма хитро прищурился и опять потер округлый подбородок. – Или этот инфочип тебе и вправду очень нужен…

– Мои финансы – мое личное дело.

– Ты абсолютно прав, дружище.

Кроме того, чип все равно не продается, так что и говорить об этом нечего.

– Что значит не продается? – удивление брата казалось неподдельным. Он-то, видимо, рассчитывал, что уговорить Д’юму будет совсем несложно.

– Уж и не знаю, как прозрачней выразиться. Нет значит нет, приятель. – Улыбка контрабандиста из ехидной превратилась в загадочную. Поковырявшись кончиком кривого ногтя в зубах, он проговорил: – Впрочем, всегда есть возможность договориться.