Темный исток. Гробницы пустоты

Послышался глухой звук, похожий на выстрел старинного пулевика. Стайка оранжевых птиц испуганно вспорхнула в небо.

Труп мгновение провисел в воздухе, а затем полетел в ближайшую кучу мусора.

Когда он исчез из виду, я то ли выдохнул, то ли всхлипнул. Сам не понял, пока не захотел как следует проблеваться. Тошнило от ситуации. От того, как она разрешилась. И, что самое главное, – от самого себя.

– Смотрите-ка, какие мы нежные, – проворковала огианка.

Я поднял на нее мутный взгляд. Огианка выглядела страшно довольной собой, хотя из-за полупрозрачной маски сказать наверняка нельзя было.

– Зверски расправились с уличной шайкой. Ну не молодцы ли?!

– По большей части ты расправился, Риши, – заметила шаманка со странной интонацией, которую мне не удалось определить. – Но в целом я готова с тобою согласиться. Если, конечно, это не сарказм.

Я попытался передать ей все без слов.

– О! – только и сказала она, а потом прибавила: – Так тебя мучает совесть?

– А разве не должна? – Стоять посреди проулка рядом с телами убитых тобою людей (пусть и отморозков) было, мягко говоря, неприятно.

Желание наказать ублюдков за ничем неспровоцированное нападение все еще не выветрилось, но чувство вины уже принялось скрестись стальными когтями о нежное нутро.

Саму шаманку подобные мелочи явно не волновали.

– Я полагала, мы разобрались с моральной подоплекой твоих поступков. Ведь я предупреждала, что дальше будет только хуже, и тебе придется принимать меры. Я говорила. – Она оглянулась на убитых и с нескрываемой брезгливостью поинтересовалась: – Что они натворили? Унизили тебя? Избили? Ну, теперь они уже ни с кем так поступить не смогут.

Разве тут нечем гордиться?

Я уставился на нее, приоткрыв рот:

– Разве можно гордиться убийством?

Шаманка посмотрела не меня. Выражение ее лица, как обычно скрытое дыхательной маской, было не разобрать, но я сумел уловить улыбку.

– Если знаешь, что оно в итоге служит благим целям, то очень даже можно. Во всяком случае, большая часть героев именно этим себя и успокаивает.

Ты что, вчера родился или как?

– Чую, эти ребята с вами бы поспорили, если б могли, – заметил я, пальцем ткнув в сторону, где лежали тела. Смотреть на них по-прежнему было трудно.

– Точка зрения определяет восприятие, Риши. Или ты думаешь, они терзались муками совести, пока тащили тебя на улицу, намереваясь ограбить, а может и убить?

Если честно, мне было плевать, что там Лоскут и его прихвостни себе думали.