Синица

Если точнее, то я боюсь его как огня. Так что извини, пока он сам не даст мне указания, я не сделаю и шага по своей инициативе.

– Тогда позволь хотя бы отправить файл ему на почту.

– У тебя же подключен мобильный интернет. Отправь ему всё со смартфона.

– А как же конспирация? Этот смартфон выполняет повседневные функции. А данные связанные с операциями и другую важную информацию, которую необходимо скрыть, мы отправляем по «левым каналам».

– Поздравляю с отличным знанием теории, – Антон ещё несколько секунд быстро постучал пальцами по столу.

– Ну, вот и правильно. И не следует воспринимать всё так близко к сердцу.

– Говоришь, не следует воспринимать. Я хочу, чтобы ты ответила мне на один личный вопрос. Что ты почувствовала, когда первый раз убила? Мне важно это знать.

К чему он хочет меня подвести? Но я уже мысленно воспроизвела тот момент, когда пробирающая до скрежета зубов злость свела мышцы на моём лице. Казалось, что гнев всего людского мира сжимает палец на спусковом крючке пистолета.

– Пустота. Точнее, сначала на секунду я ощутила что-то похожее на моральное удовлетвореннее, или облегчение. Но это лишь на секунду. А потом это паршивое чувство пустоты. Я некоторое время смотрела на покойника, на эту пустую телесную оболочку. Не знаю, как это объяснить, но забирая чужую жизнь, мой разум, словно на каком-то другом уровне восприятия, позволил мне ощутить то, как тело убитого становится безжизненным и пустым.

– Это очень круто, скажу я тебе. Только пустота ровным счётом ни чего из себя не представляет. Я более чем уверен, что Игорь тоже убивал. Меня как раз и пугает, что в момент убийства единственным чувством в тебе будет преобладать пустое ничто. Разве это чувство может остановить убийцу? И я уверен в том, что Игорь испытывает аналогичное чувство, способное затмить жалость и сострадание. Надеюсь, ты хоть на малую долю приблизилась к пониманию моего страха.

Антон решительно выставил для себя границы, которые никогда не перешагнёт. По крайней мере, пока он в этом уверен. И я всецело его понимаю. Но это понимание далеко от взаимности. Он прекрасно знает мою историю, и для него это всёго-навсего шокирующая трагедия. Он не понимает того, что много лет сформировывало, или скорее всего коверкало мою личность. Может быть, я рассуждаю как эгоистичная особа, со своими комплексами и «заскоками», только я честна перед собой.