Немезида белая

Сильно израненный то ли бродячими псами, то ли какими-то подонками, он без сил лежал на заднем сиденье, истекал кровью и уже едва мог мяукать. Мысли о том, каким макаром животное проникло в «вольво», меня донимали недолго, и вместо встречи с клиентом я отправился в ветеринарную лечебницу.

Там кота быстро залатали, а его возраст оценили в год с мелочью. Слишком взрослый, чтобы умилять полуслепым ползанием по паркету. Таким – дорога либо в приют, либо на улицу. Прекрасно помню, как смотрел в эту умную, лишенную хитрости морду и обещал себе, что всепроникающего черно-белого кота на произвол судьбы точно не брошу.

Три недели спустя я забрал животное домой, а за уникальную способность просачиваться в замкнутые пространства нарек его Синоби – в честь легендарных воинов старушки Японии.

Очень быстро Син превратился в моего лучшего друга и своего рода наставника. По квартире перемещался исключительно вслед за мной, спал рядом, его миски для корма и воды сами собой закрепились под обеденным столом, а поведение животного стало для меня во многом показательным.

Думаю, изображение кота должно стать официальным символом даосизма. Какое еще живое существо столь красноречиво воспроизводит принцип «деяния посредством недеяния»? Коты лучше других постигли суть Вселенной – этой махины, прущей по пересеченке Времени. Они вобрали в себя Дао.

Как оказалось, я получил именно то, чего так не хватало для утерянного баланса: кот меня заземлил, не дал распылиться по просторам собственной жизни.

Отныне приходилось держать в голове, что домой надо вернуться хотя бы затем, чтобы подкинуть еды усатому господину.

Пока я стаскивал кроссовки, Синоби поднялся на задние лапы, а передние поставил мне на колени – поприветствовал, значит. Я потрепал кота за ухом, скинул ветровку, прошел в большую комнату, щелкнул выключателем. На стене загорелись два тусклых ночника – те немногие частички уюта, что я удосужился привнести в холостяцкую берлогу за всё время проживания.

Редчайших гостей, что заглядывали ко мне на огонек, обстановка зала повергала в недоумение.

Раздвижной диван, телевизор с игровой консолью на полу да пара книжных шкафов по углам – вот и всё убранство большой комнаты. В спальне я и вовсе оборудовал домашний спортзал.

Я плюхнулся на диван, бросив комиксы рядом, включил телевизор. Даже появление Синоби не избавило меня от привычки к фоном работающему «ящику». Оно ведь как: нажал кнопку – и вроде бы уже не одинок.