Павлиний хвост

Он задумчиво повертел лист в руках и сказал:

– Никогда такого не видел, но старики говорят, что растет где-то в сельве волшебная трава под названием чупа инка пичинчу (хвост царь-птицы) с павлиньими пхуру вместо листьев. Кто найдет чупа, принесет счастье всему племени, поскольку перед ним откроется великая тайна древнейших белокожих сыновей богов.

– Прямо как наш цветок папоротника, – поддержал Николай Иванович, отвечая то ли Карлушу, то ли куда-то в пустоту.

– Несомненно, это серьезное открытие, – отозвался Густав, – но мне представляется странным, что предкам уари были известны павлины.

Они ведь не водятся в Южной Америке, не так ли? Чувствую, здесь будет еще много загадок.

Я тоже подключился к разговору и рассказал, что слышал, как где-то в пещерах Бразилии, открытых англичанами в пойме Риу-Синжу, одного из бесчисленных притоков Амазонки, был обнаружен древний алтарь загадочного племени белых индейцев, живших в этих местах много тысяч лет назад. По легенде представители этого племени, которых некоторые экзальтированные исследователи считают прямыми потомками атлантов, хранили некие древние знания, стараясь не смешиваться с окрестным темнокожим населением.

К алтарю, мол, вел подземный проход, который искатели приключений назвали галереей павлинов, поскольку стены туннеля были отделаны плитами с искусными изображениями этих величественных птиц.

– Ну, не знаю, – скептически заметил Густав, – насколько можно доверять таким слухам…

– Так или иначе, – резюмировал Николай Иванович, – это хоть как-то объясняет, откуда индейцы могут знать царь-птицу инка пичинчу.

– О да, – откликнулся простодушный Карлуш, – индейцы могут знать инка пичинчу.

Все дружно рассмеялись, но наш краснокожий проводник остался серьезен:

– Листья чупа инка пичинчу, – продолжил он без тени иронии, – указывают путь к волшебным шаманским камням, которых никто никогда не видел.

– Что за камни? – поинтересовался Николай Иванович, все еще улыбаясь.

– Не знаю, – глухо ответил индеец.

 – Так говорят.

* * *

За окном стремительно темнело. В кабинете Макарского было мрачновато, но профессор решил не зажигать верхний свет, ограничившись лишь настольной лампой.

– Что будете пить? Коньяк, виски, текилу? – профессор предложил Сергею сесть в удобное старинное кресло, обтянутое кожей, а сам подошел к открытому секретеру, за которым, как солдаты, выстроились вдоль стены высоченные стеллажи с книгами, и протянул руку к зеркальным полкам бара.