Павлиний хвост

Нуньес де Бальбоа-младший выполнил просьбу отца и бережно открыл старый картонный скоросшиватель с откидными клапанами. Внутри были подколоты какие-то наброски и заметки, написанные по-немецки и пожелтевший от времени журнал, изданный еще до второй мировой войны в Московском университете.

– Что это? – спросил мужчина, развернув письмо, лежавшее сверху.

– Читай, – сдавленным голосом произнес старик.

* * *

21 марта 1939 года

Здравствуйте, дорогой Густав!

С радостью хочу сообщить Вам, что мы здорово продвинулись в изучении кристаллов исанита.

Лабораторные исследования полностью подтвердили уникальность нашей находки. Высылаю также экземпляр журнала, в котором опубликована моя первая статья об этом чудесном минерале. Надеюсь, Вам будет интересно ознакомиться с некоторыми выводами нашей лаборатории.

Жаль, что у нас нет возможности продолжить совместную работу, но мне было бы интересно узнать Ваши мысли на сей счет. Помнится, в экспедиции Вы демонстрировали незаурядные способности и большой интерес к теме.

Очень хочется верить, что отношения между нашими странами, наконец, наладятся и тогда я смог бы ходатайствовать о приглашении Вас в МГУ для стажировки и защиты диссертации. Думаю, что работа в лаборатории профессора Виноградова во всех смыслах пошла бы Вам на пользу, да и я был бы рад иметь в вашем лице сотрудника и единомышленника.

Так или иначе, я очень ценю наши теплые дружеские отношения. Виктор Ковтун передает Вам сердечный привет. Также и Николай Иванович, с которым мы в последнее время, увы, видимся нечасто.

С уважением,

искренне Ваш

профессор

Юрий Великанов

* * *

– Что это за письмо, отец? – изумленно поинтересовался дон Мигель, пробежав взглядом листок, испещренный мелким почерком русского ученого. – И кто такой этот Густав, которому оно адресовано?

Дон Педро ответил не сразу. Некоторое время он сидел в своем кресле в напряженном молчании, видимо собираясь с духом и мыслями, потом глубоко вздохнул, окончательно решившись, и произнес дрожащим голосом:

– Сын! Я должен признаться тебе… Я должен открыть тебе одну тайну, которую скрывал от всех долгие годы… Исповедаться, если угодно… Я давно хотел сделать это, но никак не мог отважиться.

Не знаю, сможешь ли ты понять меня и простить, но перед лицом приближающейся вечности, я должен снять с себя этот груз…

Наша фамилия не Нуньес де Бальбоа. К этому старинному испанскому роду мы, к сожалению, не имеем никакого отношения.