Стрела, монета, искра. Том II

 – Сколько?

– Я же сказал – наибольшее, три недели.

– Нет, хозяин, денег сколько?

– Ну, как сторгуемся… Эфесов двадцать, может быть, нам достанутся, а остальное – графу.

– Двадцать золотых? Хармон-торговец рискует головой за двадцать золотых? Вы за год тридцать делаете!

Снайп искривил губу, обнажил резцы. Луиза склонила голову набок, внимательно глядя на торговца.

– Ну…

– Двадцать, хозяин?

– Ну… полсотни…

– Да-а-а?..

– Сто. Если сторгуюсь, как надо, выйдет нам прибыли сто золотых эфесов.

– Эх, хозяин… – Снайп сплюнул вбок. – Лорды врут, как собаки. Это не новость. Но вы-то купеческого роду!..

Вмешалась Луиза, будь ей неладно:

– А сколько нам из этих денег достанется?

– Вам? С чего бы? Я вам каждый месяц жалованье плачу, оно не зависит…

– Нас всех чуть не продырявили, вот с чего. Да не забудьте, это я уговорила вас поехать в Излучину и прочесть то письмо, а Джоакин спас вам шкуру и товар.

Хармон понимал: стоит единожды дать слабину – придется потом всякой прибылью с ними делиться.

Но какая разница? Один черт, эта сделка – последняя.

– По два золотых каждому.

Луиза склонила голову, Снайп сказал: «Пф!..»

– По три. Луизе четыре, Джоакину – пять.

– И детям?

– Детям? Что они сделали?

– Рисковали, как и все.

– Ладно, детям – по эфесу. – Хармон повысил голос, пресекая дальнейший разговор. – И все, довольно! Надоели вы! Ложимся спать. Будете хорошо служить – может, после сделки еще чего добавлю.

Хармон проснулся утром от звуков, что доносились из задней половины фургона.

Звуки были весьма характерного свойства. Они ясно давали понять, что Полли с Джоакином сумели уговорить Снайпа уйти спать в телегу к Доксету, а уютную норку между мешками в фургоне оставили за собой.

«Ну и дура! Купилась на хвастовство!» – хотел было подумать Хармон, но подумалось ему другое: «А ты посмотри-ка лучше на себя глазами девушки. Кто ты будешь? Старый трус, скупердяй и обманщик, вот кто». В другое время было бы ему все равно, кто и что о нем думает.

Но сейчас, под те самые звуки из-за ширмы, Хармон с досады принялся спорить сам с собою.

Скупость? Это не скупость, а расчет. Даже граф говорил, что расчет во всем нужен, а граф знает жизнь – иначе как бы он управлял восемью городами?..

Ложь? Ну, а как тут не соврать? Сказать людям напрямую, что ношу за пазухой сорок тысяч золотых? Ага, конечно! За такой куш сам же Снайп меня прирежет – с него станется!

Трусость? Так ведь не трус я.