Летопись Затмения: Чему быть, того не миновать

– Какая прелесть! Это ваш радиант, кай Готфрид? – от глаз внимательного старца не укрылось то, что девчушка вилась до этого исключительно вокруг черноволосого рыцаря.

– Да, мой, увязался за мной намедни, пока не знаю, что с ним делать.

– Когда-то у меня тоже был свой, – покачав головой поделился Витторио.

– Был? Что же с ним стало? – удивился рыцарь, ведь радианты нематериальны и в голове не укладывалось, что с ними может что-то случиться.

– Хотел бы я это забыть, но нет, к своему стыду, помню, – с сожалением заметил старик и вздохнул.

 – отдал его как плату Магистратуре Астэра за обучение читке. Мне сразу говорили, что чтеца из меня не выйдет, слишком слаб дар, но я был молод и горяч, мне казалось, что мне море по колено, амбиции переполняли меня. Уверенности в себе у меня тогда было больше, чем астэров в сокровищнице короля.

Из сказанного стало ясно, что Магистратура забрала радианта. Пускай эти существа и нематериальны, но чтецы умеют обращаться с неосязаемым аспектом мира, самим текстом реальности – Зерзалой.

Этот поступок Витторио показался Готфриду жестоким и глупым, впрочем, кто из людей не совершал за свою жизнь глупостей? Желая поскорее сменить неприятную тему, Готфрид взял инициативу в свои руки и отпустил дерзкий комментарий:

– А у вас как я погляжу, ночь – работе не помеха. Впрочем, как иначе собирать звездную пыль? Ведь звезды показываются лишь ночью.

– Да ты остряк, как нарвал прямо. Сегодня на небе черно как в Зарановой впадине Бесконечного океана.

 – вклинилась шэба, не преминув упомянуть родную стихию.

– Вы выдающиеся рыцари: смелости вам не занимать, равно как и знаний с наблюдательностью. – похвалил рыцарей Витторио.

– А вы создаете дурман, путающий мысли.

– Верно, а вы знаете, как он притупляет боль? Знаете, что его дают агонизирующим, после чего они отправляются к звездам с улыбкой на устах? Все в нашей жизни монета, глупо бравировать лишь одной стороной, забывая о другой.

– Избавьте меня от этой неуместной романтизации, мастер Витторио. Вы же прекрасно понимаете, что даже если бы среди компонентов звездной пыли числилась радуга и материнская любовь, вреда бы было от нее больше, чем пользы. – укоризненно заметил Готфрид и почувствовал себя неловко от того, что поучает человека, в столь почтенном возрасте.

– Зачем вы это делаете? – подключился Леон.

– Увы, мне нужны деньги, очень много денег.