Бесцветье

Эльвире не хотелось заставлять их ждать слишком долго.

Автомобиль стоял на том-же месте, где Джупитер его припарковал. Гигант неторопливо прохаживался неподалёку, бросая ничего не выражающие взгляды с вершины холма на противоположный берег реки.

Впервые за то время, что Эльвира находилась в Квароте, на небе проступил бледный жёлтый диск, туман почти-что рассеялся и пространство залилось характерным, чарующим, янтарным светом. Вечерело. Фигура Джупитера, облачённая в строгий, серый костюм, на фоне столь живописного пейзажа напоминала гвоздь, вбитый в картинную раму.

Когда Эльвира подошла к машине, она не стала окликать гиганта. Спустя какое-то время тот сам повернулся и увидел женщину.

– Вы уже закончили со своим обходом, госпожа? – голос слуги прозвучал гулким отзвуком рокота водопада, казалось, что голос этого человека мог меняться в зависимости от самых разнообразных обстоятельств.

– Да, Джупитер. Мне удалось поговорить кое с кем.

Думаю дальше оставаться бессмысленно, давай возвращаться в Замок.

Гигант никак не отреагировал на слова женщины, он молча прошагал к машине, обошёл её так, чтобы оказаться у пассажирских мест, и открыл дверь для Эльвиры. Женщина поблагодарила гиганта и села в салон автомобиля. Вскоре они уже двигались в обратном направлении.

Часть 3

В Замке было тихо. Вернувшись, Эльвира первым делом сменила гардероб. Поскольку на своём пути к покоям она не встретила ни Феодора, ни кого либо из слуг, женщина решила сама нанести визит в столовую Замка и узнать о планах на ужин.

Следуя уже знакомым маршрутом, Эльвира вдруг поймала себя на мысли, что её представилась отличная возможность исследовать те аспекты местной жизни, которые не давали ей покоя. Слегка изменив маршрут, Эльвира направилась в коридор, который выводил к одинокой двери – покоям дочери Феодора. Этот вопрос до сих пор оставался неясным. Ведь если о судьбе Эллеоноры – супруге хозяина Замка ей и удалось узнать, то вот о родившемся ребёнке никто не хотел говорить ни слова. Всё это наводила на весьма сомнительные умозаключения. В Замке, судя по всему, упоминания о дочери Феодора считалось табу.

Слова Зары, супруги старосты посёлка, можно было трактовать по-разному. В конце-концов, она знала эту историю со слов, а слухи всегда имели тенденцию отклоняться от действительности самым чудовищным образом.