Мост, колодец и тень

В какой-то момент я начал пристальней всматриваться, словно отыскивал признаки чего-то живого, что могло обрести форму и медленно, боязливо покидая своё укрытие – выползти под этот тусклый свет луны. Наверно это и есть подлый трюк воображения, ведь стоит позволить ему сорваться с «повода» здравого смысла и оно утаскивает тебя так далеко, где легче лёгкого потерять собственное «я»

Когда моего плеча коснулось нечто, я едва не лишился дыхания. То был вовсе не испуг, не эффект неожиданности заставший меня врасплох на грани вновь обретших возбуждение нервов.

Прикосновение было лёгким, как дуновение ветерка, но в отличие от потока воздуха, эта сила не обтекала мою плоть, напротив – она находила путь сквозь меня, пробираясь через одежду, кожу, мышцы и кости – дотрагиваясь до той моей сути, что ещё совсем недавно пребывала в состоянии скорее мёртвом, чем живом.

Незнакомец, если я так могу его назвать, стоял позади меня. Он был высоким, даже для самых смелых человеческих мерок. Весь его вид лишь отражал понимание о антропоморфности, имея четыре конечности, голову – посаженную на удлинённой шеи, все атрибуты человека и столь мало человеческого в своём облике.

Он был что тень, отброшенная существом, вид которого, явись он мне в тот момент, неминуемо лишил бы меня рассудка. Его руки, если эти когтистые верхние конечности можно было так назвать, поднялись к моей голове. Когти на пальцах были столь длинны, что существо, при желании, могло легко выпотрошить меня. Я удивился, как орудуя этой своей лапой, создание не оторвало мне руку – прикоснувшись к моему плечу ранее.

Немного отведя свои руки в стороны от моей головы, тварь наклонилась, приближая своё, лишённое всяких выразительных черт, лицо ко мне. Тёмное пятно на том месте, где должно было находиться лицо, приобрело очертания, напоминавшие человеческие, однако эти черты принадлежали самой обобщённой концепции человека, и оттого казались особенно чуждыми мне. Разрез в материи тени пересёк так называемое лицо от края до края, и распахнулся беззубой пастью.

Я тут же уловил сильнейший запах речной тины, застоявшейся, цветущей воды и затхлости. Это разом напомнило мне о всех моих впечатлениях, которые когда-либо я пережил, оказываясь вблизи рек, озёр, водоёмов со стоячей водой. В моём сознании всплыли все истории о утопленниках, людях – исчезнувших вблизи рек, о русалках, обитающих за кряжистыми горбылями и поджидающими своих незадачливых жертв.