Мост, колодец и тень

Вам удобно отсчитывать ваши жизни этими смешными мерилами. Я же живу ровно столько, сколько существует эта земля.

В этот момент, я посмотрел туда, где ноги чудища соприкасались с поверхностью земли. К своему изумлению я обнаружил, что даже на свежем снегу не оставалось прогалин от стоп монстра. Чудище попросту не стояло на поверхности, а словно вырастало из земли – образовывая с ней непрерывную связь.

– Здесь, в Скандинавии, они называли меня «чудом», из века в век приписывая мне сумасбродные свойства.

Мой взгляд, очевидно, в тот момент, выражал полнейшее недоумение.

– Они говорили, что я живу под мостами, в страхе от лучей солнца, которые, прикоснувшись ко мне, обращают меня в безжизненный камень. Поселив меня, в своих поверьях, под мост, они приписали мне страхи, за которые сами же были в ответе, будто это я алчу их никчёмные ценности, поджидая торговцев, проезжавших в своих повозках. Якобы это я вершу насилие над их женщинами, утягивая тех за длину волос под мостовые арки.

Туда же я уносил, согласно их байкам, их бестолковых детей, чтобы те ослепли и служили мне тысячу лет, опять таки – не надуманная ли цифра. Им невдомёк, что я столь часто появлялся среди них, в кабаках, во время громких попоек, слушая всю ту ахинею, что они несут. Но кое в чём они были правы. Я никогда не появлялся перед человеком просто так, без весомого на то основания.

– Весомого основания…. – повторил я, взвешивая слова чудища, пробуя их на вкус, пытаясь понять, что же он такого в них вкладывал.

– Если ты спросишь любителей баек про троллей, они дадут тебе чёткие инструкции, что нужно делать при моём появлении. – отвечало чудище – Они скажут, что перво-наперво, нельзя пожимать предложенной руки. Нельзя, ни при каких обстоятельствах, называть троллю своего имени. И не менее важное – не стоит показывать троллю своего страха.

Все эти, перечисленные одно за другим, правила, теперь имели не так уж много смысла для меня. Тролль был здесь, передо мной.

Он уже знал моё имя и прикоснулся к моей руке, а что касается моего страха – он почуял нечто, что удивило его самого. Мне оставалось только ожидать участи, которую уготовило это существо. И хотя здравый смысл подсказывал бы любому на моём месте, что лучшим в данной ситуации решением было – бежать куда-подальше, я не испытывал стремления спастись, вместо пресловутого инстинкта самосохранения я испытывал нездоровое любопытство к происходящему.